Мастер-Шут от Пустых Врат никуда надолго не отлучался. Не мог, или не хотел - тоже неизвестно. Тоже не ответит - почему. Быть может, свои невероятные силы он от них черпает. Нет, отлучиться-то он может, но не чересчур надолго, не на век и даже не на год. Так-то он любит путешествовать, дела опять же всякие иной раз обретаются, заботы. Но возвращается он к Вратам, всегда возвращается. Живёт Шут возле них. Башню себе построил и живёт. Сколько же лет назад эта башня вознеслась! Сколько веков и тысячелетий... Впрочем, про тысячелетия уже упоминалось.
Давным-давно вокруг шутовской башни отстроился город. Возник, поднялся, будто тут и был. Известный город, знаменитый, столица. Так и называется - Камень-город. Слыхали? Не сразу, конечно, всё это разнообразие и величие выросло, а постепенно. Вначале сельцо, вроде выселок, затем селище, затем выгородец... А город пустым не бывает. Это значит, что люди вокруг живут, радуются, иногда и взгрустнуть приходится. А чтобы совсем не заскучать, придумал кто-то требню поставить - и печалей как ни бывало. Вот ведь молодец какой, этот кто-то! Ведь требня это что такое? Это такое местечко, где люди вместе собираются, не всё же по одному сидеть, как в дупле совёнок! Собираются, беседы ведут, песни складывают, философиями хвалятся. А то, что иные в кружечки поглядывают, так это что ж... Это же вечером. Вечерок-то он сам по себе. Вечер, он и не день, и не ночь, он отдельно. Вот и позволил Мастер-Шут прямо возле своей башни тоже требню выстроить. Даже не возле, а впримык. А что? Так даже веселей. Он и сам туда захаживал. Тем паче, что требня эта была с секретом. Она, требня эта, собой сами Пустые Врата прикрыла. Врата у требни словно бы в подвале обосновались. Ну, не в подвале, конечно, а намного глубже, и об этом, конечно же, никто не знал. Это тайна шутовская. И о башне, как это ни удивительно, тоже мало кто знал. Казалось бы, вот она стоит, в небо тянется, но не видно её никому, даже если вблизи посмотреть. Так уж Шут распорядился, ведь суета и почитание ему вовсе ни к чему. Ну не любит он всяких поклонов и подношений, скучно ему от этого.
Но всё это дела минувшие, дела прежние. А теперь же гуляла и веселилась на улочке перед той самой требней шумная свадебка. Обвенчались накануне Энвар, пресветлый вольх из дома Энуров, и златокудрая Зыбка, девица красоты ослепительной, живого нрава и редкого остроумия. Венчал их сам великий Мастер-Шут. Сказать по правде, он-то и подтолкнул молодых к венчанию, сами они никак до того не могли решиться, ибо смущались. Венчальный обряд по своему разумению Шут произвёл в каминном зале своей башни. Кто ещё на свете мог похвастаться тем, что венчальником на их свадьбе был сам Мастер-Шут, тот, кто удерживает своей волей и умением мир в равновесии, тот, кто может соединять любое малое и великое! Обряд проходил в присутствии всего лишь троих - циркача, мага и ведуньи. Лишь им был открыт доступ в шутовскую башню. Присутствия их по обряду не требовалось, но с новоявленными молодыми все трое были близко и тепло знакомы. Каждый, правда, при своих обстоятельствах. Всех троих знал и с уважением привечал сам Великий. Оттого они и присутствовали. Таким образом, свидетелями венчания стали папаша Гурий, Мастер Невар и веда Ясница. Ну и хорошо это.
А как же гости, числом поболее сотни? Гости ждали на улочке у требни, ранее называемой "У сойки", а теперь "Косая петля". У требни, которая теперь принадлежала Зыбке, таков был подарок Шута, такова была его шутка. В трапезный зал сотенное количество застольников не поместилось бы, потому празднества проходили на улочке перед "Косой петлёй". Но никто не досадовал, ибо погоды держались стройными. Хоть спи тут на травке.
Молодых со свидетелями общество встречало у самых башенных дверей. На это время Мастер-Шут позволил всем её видеть, снял свои ласковые мороки. Встретили, как и принято в тех краях, зелёными ветвями. Бросали тонкие, нежные веточки с деревьев молодым под ноги, для того, чтобы последующая дорожка их общей жизни легла помягче. Энвар с Зыбкой рука об руку пошли по устланному пути и тут с крыш во множестве слетели сойки. Сели стайкой на ту же дорожку и проводили молодых до свадебных столов. Уморительно семенили лапками и спереди и позади. Такое никакой традицией предусмотрено не было, не иначе как Шута проделки. А может, сами сойки так торжеством прониклись. В конце зелёного пути молодых ждал отец Зыбки. Когда те приблизились, он торжественно и с чувством возложил на их плечи длинное белое полотенце. И слова сказал те, что полагаются. Энвару сказал: "Поручаю", а дочери: "Будь блага". Он ведь, батюшка Зыбочки, один на двоих старший из близкой родни остался, и от него одного благословение как ото всех...