Миновали долгие времена после постройки, и однажды произошёл нежданный случай. Случаи бывают разные, тем более что случаи производят люди, а люди, тем паче, бывают всякие. Бывают такие, как солнышко, добрые и везучие, а бывают люди с излишней хитростью на душе, злонамеренные и себялюбивые. Не миновала такая чересполосица и Камень-город. Ну, а как же? Где люди, там и разнообразие.
Одна злоумышленная компания средних лет решила поживиться чем-то в этой самой требеньке. То ли трое их было числом, то ли четверо. Дождались бездельнички эти ночки потемнее и решились на мрачное злодейство. Уж чем они задумали в требне разжиться - неизвестно. Снедью ли требенной собрались они свои жиры подкормить, или монеток умыкнуть... А быть может, им из утвари что-то приглянулось... Это каким же неопрятным хряком надо быть, чтобы на чужое позариться!
Накануне того один степенный сударь от полноты душевной запустил свою кружечку прямиком в наддверный витраж с цветочками. Стукнула ему в голову этакая неумеренная весёлость. Стёклышко на куски разлетелось. Того милого сударя укорили и побили по бокам, а наддверное оконце осталось незастеклённым до поры. Оттого одна сойка на ночь глядя сочла трапезный зал вполне удобным для ночёвки и через разбитое оконце залетела внутрь. Там внутри она в ту тёмную ночку и обосновалась на стропиле под потолком. И в то же время злодеи, отомкнув дверные запоры, пробрались в тот же зал. А известно, что иные сойки обожают подражать людским голосам и другим звукам, птицам никак не свойственным. Злодеи пробрались и принялись в темноте озираться, а тут над их головами вскричал скрипучий голос: "Стой-постой! Уполовиню!" Вороватые бездельники испугались страшно! Как никогда досель. Ну ещё бы! А это сойка проснулась и выпалила то, что умела. Как она эту чушь запомнила - неизвестно, где-то услышала, наверное. Больше она ничего говорить не умела, а эту фразочку выговаривала точно и со скрипом. Воришки даже на пол осели. Сидели, сидели, один пошевелился, и тут же опять: "Стой-постой! Уполовиню!" Злодеи от страха прямо-таки себя потеряли! Сидели так и пошевелиться боялись, а сойка время от времени развлекала ватажку своей любимой фразой и утробным скрипом, чтобы никто не заскучал. Злодеи пугались до потери всяческих разумений, один даже с ума сошёл. Но не сильно, смог жениться потом на одной не слишком неразборчивой особе. Вот после женитьбы он действительно до конца свихнулся.
А ближе к утру в требню обычным порядком стряпные и требник завалились. Надо же съестное готовить, у стряпных день заранее начинается. Скрутили воришек полотенцами и смеялись потом долго над их соечными страхами. Всем рассказали, в чём дело получилось, всем! Как ни говори, спасла соечка требенное благополучие, не допустила разорения. Требник, на радостях, посулил и пообещал ту сойку кормить и холить до скончания всего. Конечно, и Мастер-Шут об этом услышал, тоже повеселился от души, а пуще всего над обещанием требника смеялся. Будучи самым известным насмешником, не чуждым ироний, Шут наградил ту самую сойку бессмертием, чтобы требник кормил её подольше. С тех пор и прилипло к требне определение "У сойки". Гуляют себе, например, судари по просторам, и тут один вдруг предложит: " А не сходить ли нам, братцы, к сойке? Не всё же нам тут по канаве колобродить!" И идут. Вначале все просто так говорили, а потом требник вывеску соответственную заказал. Так-то...
Поэтому Пихтовы заунывные крики живо напомнили Шуту тот самый случай с сойкой. А сойка была рядом. Сидела прямо перед молодыми в своей уютной клетке с тоненькими прутьями. На счастье и как знамение бесконечно долгих лет. А требня теперь именовалась "Косой петлёй". Косая петля для Зыбки и Энвара значила не меньше, чем для древнего требника та сойка. Из-за косой петли молодые теперь вместе. Но об этом другие рассказы, поинтересней.
И вновь потекла свадебка дальше, заструилась после малого сего недоразуменьица. Час настал для застольных бесед и разговоров, для рассказов неспешных и пояснительных. Какое застолье без любопытных историй, рассказанных тихим голосом? Ответим сразу - никакое! То застолье, где не звучит интересное, определённо, никакое. Когда ничего такого не прозвучало - и застолье в целом не удалось. Это всё равно, как прийти на цирковое представление, а там и нет ничего, только гуси недвижимо в луже спят.