Отец говорил гладко, будто читал коммюнике, и хотелось верить каждому его слову, но…
— Тогда почему ты просто не попросил меня прилететь? Зачем весь этот ужас с Талитой? Зачем я должен был прочитать тот стих, зачем ты превратил ее… не знаю во что!
— Я ни во что ее не превращал, она просто сбросила оболочку и стала тем, что она есть. Забудь об этом. Рива внедрили ее в Академию, но, как я уже говорил, там есть недовольные, и от них я получил инструмент, которым уничтожу выродков. Они считали, что достаточно поднять на знамя парня, выжившего на Сунагиси и простившего им всё — и им точно так же всё простят и другие, и они будут заседать в нашем Сенате и шляться по нашему пространству, как будто так и надо. Но нет. Я не простил им ничего, и я их уничтожу, с помощью Бога и Синдэна — по крайней мере тех из Синдэна, кто не спелся с врагом.
Тонио похолодел.
— Папа, это война.
— Нет, Тонио. Теперь это не потребует войны. Когда-то Рива могли нырнуть в свое троваторское пространство, закрыться на Картаго, куда рядовому пилоту невозможно попасть. Но сейчас у нас будет оружие, которое избавит нас от необходимости гоняться за ними в троваторском пространстве. И будем иметь благодаря им. Какая ирония.
— Вы его не имеете, — возразил Тонио. — Вам нужен Дик.
— Мы имеем. Потому что он слил все данные в инфосферу. Но теперь его вскоре получат и вавилонцы. Вопрос только в том, кто первый. Если Рива успеют убить Дика раньше, чем я его перехвачу, они выставят себя героями, а нас с капитаном Рохасом — предателями. Выбирай, сынок.
Тонио молча сел в пилотское кресло и откинул голову, подставляя ее зажимам.
Дик и Шана сейчас ничем не отличались от парочки туристов, выкатившихся на хибанах полюбоваться космическими пейзажами.
Разве что шли на пределе допустимой скорости, держась складок рельефа, избегая открытого пространства.
Мэб была астероидом неправильной формы, приставшим к Эрин где-то в космических странствиях, когда ее безымянный «братик» врезался в Эрин, образовав океан Мэру. Это было до начала всякой жизни на планете, даже атмосфера была без кислорода. Утешительная мысль.
Сейчас Мэру выглядел как зеленый круглый глаз, а одноименный остров внутри — тот самый бывший астероид — как зрачок. Некоторые ученые считали, что именно эта катастрофа послужила толчком к появлению на Эрин жизни: высвобожденный из планетарной коры кислород вступил в реакцию с водородом и образовал воду. Дик не знал, насколько верна эта теория. Мэру служил ориентиром: где-то над ним висел на геостационарной орбите «Сармат».
Идти по поверхности было лучше, чем подземными тоннелями: поверхность не обыскивали. До Сабатона было где-то с полсотни километров, то есть примерно час лёта, если не напрямик. Эфира избегали: если надо было перекинуться словом — останавливались, подходили и разговаривали, прислонив шлем к шлему.
Добрались без приключений.
— Вот мы и дома, — сказал Дик, забравшись в корабль. — Взлетаем.
— Частная яхта «Саргон», порт приписки Ванагейм, — сказал Сабатон диспетчеру женским голосом. — Сообщения о взлете от Хребта Фроеха.
Поскольку разрешение уже было получено, диспетчер лишь ответила:
— Саргон, подтверждаю взлет. Ваш коридор следования?
— Шатлпорт Мэру, — сказал Дик, и Сабатон доложил об этом диспетчеру. В ответ получил указания насчёт пространственного окна, в котором в указанное время не будет никаких кораблей.
На месте Акселя Эльбы Дик запретил бы любые полеты с Меб и отклонил все транспорты, направляющиеся на спутник. Но резоны Акселя Эльбы он также хорошо понимал: если случится несчастный случай, вина ляжет на Дом Рива — тогда какой смысл в этом запрете?
Он осознал, что злится. Что, собственно, не переставал злиться с окончания «военного совета».
Сабатон взлетел над Мэб и взял курс по указанному коридору.
— Приветствую, госпожа Алишандра, — сказал корабль. — С тех пор, как вы находились здесь в последний раз, вы потеряли четыре килограмма. Надо лучше питаться.
— Зараза! — воскликнул Дик.
— Это все за последние сутки, из-за нервов, — сказала Шана. — Ну, что теперь?
— Можешь немного поспать, можешь искупаться и немного поспать, — сказал Дик. — Инсталляция нового интерфейса требует времени. А начать её я смогу не раньше, чем мы выйдем на курс и ляжем в дрейф.
На самом деле он предпочел бы остаться один. То есть, конечно, хорошо, если Шана немного отдохнет, но главное — надо было побыть одному.
Он лизнул сенсорный усик, вошел на мостик и сел в пилотское кресло.