Илья быстро его расчистил, усадил меня на землю и ушел собрать настил, велев сидеть спокойно. Это было плохой идеей. Тело тут же начало трясти, так что пришлось подняться. Я заметила совсем рядом крупные сухой валежник, подтащила ближе и собрала в кучу. Пришел Илья с охапкой еловых веток, разложил их и принялся складывать костер. Мне вспомнилось, что для этой поездки я покупала каминные спички. Предполагалось ведь, что мы будем проводить вечера у камина.
Я потянулась к промокшей дорожной сумке. Надо же, я догадалась положить пару банных полотенец в пакет. Учитывая, что собирались мы в явном состоянии аффекта, внутрь сумки летело все, что попадало под руку. А вот и доказательство - в руках оказалась бутылка с весьма крепким содержимым. Я подошла к Илье и опустилась рядом.
- Костром сама займусь. Воткни пока пару веток у огня, чтобы вещи просушить, - я потрясла перед ним находкой, - Смотри, я тут нашла. Согреемся?
- Ты же в курсе, что это вот на самом деле не греет?
Тем не менее он взял бутылку, запрокинул голову и сделал большой глоток. Мокрая футболка облепила тренированное тело, практически не оставляя места фантазии. Я забрала трофейный алкоголь и последовала его примеру. По горлу прокатилась огненная волна и проложила путь через все тело. Это оказалось даже приятно. К тому моменту, как горел огонь и было собрано подобие шалаша мы прикончили примерно половину напитка.
- Нужно снять сырую одежду, - я решительно посмотрела на Илью. - На нас она точно не высохнет.
Он пожал плечами и стянул футболку. Под золотистой кожей растягивались рельефные мышцы. От плеча к груди переплетением черных и красных линий тянулась фигура феникса. Я непроизвольно задержала взгляд. С мокрых светлых волос на плечи капала вода и медленно стекала вдоль позвоночника за край широкого кожаного ремня. Он стоял босиком на еловых ветвях в одних мокрых джинсах и сосредоточенно отжимал одежду. Одернув себя, я попыталась последовать его примеру. Но ничего не получалось. Пальцы дрожали и отказывались сгибаться, как положено. Мелкие пуговицы блузки оказались непреодолимой преградой. Непроизвольно вырвался тяжелый вздох.
Плеча мягко коснулась рука и, присев напротив, Илья стал расстегивать мне пуговицы. Занятие и ему давалось нелегко: ставшая прозрачной, ткань скользила в руках, и пару раз он касался моей груди, одновременно согревая и вызывая неловкость. Его же ничего не смущало. Но стоило немного расслабиться от его тепла, как пробежала крупная дрожь и, к тому времени, как поддалась последняя пуговка, все тело тряслось.
Илья быстро стянул мокрые джинсы и помог справиться с брюками. Затем кинул одно полотенце поверх сложенных подсушенных веток, вторым укутал и уложил поверх импровизированного ложа. Стало теплее, но дрожь не унималась. Илья чертыхнулся и лег на бок за моей спиной. Дыхание обжигало затылок. Он положил руку мне под голову, второй же растирал, согревая. Постепенно начало растекаться тепло и охватило застывшие конечности. Выходит, он куда закаленнее меня. И собраннее, что уж тут.
Пока я корила себя за изнеженность, движения замедлились. Он потянулся поправить край полотенца, когда случайно коснулся места внизу моего живота и тут же замер. Вырвался еле слышный выдох и каждый сантиметр охватил острый прилив жара. Все внутри сжалось и в тоже время возникло щекочущее нетерпеливое чувство.
Илья не одернул руку. После секундного замешательства он продолжил медленные поглаживающие движения. Мозолистые подушечки его пальцев скользили вниз по бедрам, чуть сжимая внутреннюю их поверхность, и плавно поднимались к животу, приближаясь, но не касаясь того трепещущего места. Затем вверх к груди очерчивая, но обходя ее, проходя по плечу и вновь опускаясь. Тыльной стороной ладони он проходил вдоль позвоночника, едва надавливая. И так раз за разом, настойчиво и в тоже время легко.