— Да, вполне. Спасибо, Крейг. — Она с улыбкой взглянула на него, но Крейг недоверчиво покачал головой.
— Что-то здесь не так… С субботнего вечера ты как-то изменилась. — Он помолчал и, грустно усмехнувшись, добавил: — Ты ведешь себя как ребенок, Джанет. Я бы хотел, чтобы ты перестала скрытничать.
— Я… я ничего не скрываю. — Его слова поразили Джанет. Что он имел в виду?
Она увидела, как он помрачнел. Крейг заговорил с холодной вежливостью, которая была памятна ей по первому месяцу их знакомства, когда он держал ее на почтительном расстоянии:
— Хорошо. Я больше не буду набиваться в исповедники.
— Крейг! Иди посмотри на дельфинов, они так забавно играют! — Голос Дианы донесся с другой стороны палубы. Пожав плечами и, как показалось Джанет, с облегчением, Крейг присоединился к Диане. Джанет отвернулась, пристально глядя на море. Как она могла быть откровенной с Крейгом? Как сказать ему о том, что случилось?
До нее долетел их смех; чувство опустошенности исчезло, оставив после себя тупую боль, которую теперь придется терпеть. Так не могло продолжаться долго… но что она могла сделать?
Вдруг, как ответ на ее мольбу, Джанет вспомнила, что Четин ведет группу альпинистов обследовать интересные скальные формирования вблизи Улюдага, недалеко от Бурсы. Салли и Гвен уже согласились пойти с ним. Джанет тоже была приглашена, но, несмотря на свое давнее решение принять первое же приглашение Четина, все еще колебалась. Отчасти это было вызвано предупреждением Крейга, но больше — нежеланием вызвать его неодобрение.
«Теперь, — решила Джанет, — самое разумное пойти с друзьями и радоваться жизни. Может, тогда и Крейг отойдет на второй план».
5
Оставшееся время Диана провела, осматривая достопримечательности и навещая друзей Крейга. Сам Крейг опять пригласил Джанет, Марка и Тони на обед, но она под благовидным предлогом отказалась. Он также спросил, не хотела бы Джанет еще раз побывать во дворце Топкапы. Он собирался сводить туда мать и Диану и был бы рад, если бы и Джанет поехала с ними. Она опять отказалась, сказав, что пообещала провести уик-энд у подруг. Это было правдой, там они готовились к походу на Улюдаг. Подготовка заняла весь уик-энд и еще почти целую неделю. Четин и два его друга, тоже турки, принесли на квартиру девушек все снаряжение. Когда Джанет увидела веревки, внутри у нее похолодело. Ей не приходило в голову, что подъем может быть опасным.
— Так это будет настоящий подъем? — спросила она со страхом. — Я имею в виду, мы пойдем в связке?
Четин, сидя на полу, плотно свертывал спальный мешок Гвен.
— Да, для безопасности, — ответил он автоматически, продолжая свою работу. — Ну вот, теперь он займет поменьше места. А где твой мешок, Салли?
— Я свой свернула. А ты, Джанет?
— Он у меня уже в рюкзаке, — ответила Джанет, почему-то вспомнив предупреждение Крейга, и подумала, не лучше ли отказаться от похода. Она представляла себе, что это будет поездка на машине, а затем прогулка пешком к причудливым скалам, но оказалось, что это серьезная экспедиция, продуманная до последней мелочи. Впрочем, Четин наверняка знает, что делает.
— Конечно, знает, — заверила ее Салли, когда Джанет поделилась с ней своими, сомнениями. — У него и отец был знаменитым альпинистом. Он совершал очень сложные восхождения.
К вечеру четверга все было готово; Четин велел всем в пятницу пораньше лечь — он планировал выйти в субботу, как только рассветет. Джанет увидела его в новом свете. В роли руководителя он становился почти безжалостным. Он отдавал приказы, и все подчинялись. Очевидно, так было всегда, сказала Гвен, поговорив с участниками прошлых походов. Он человек знающий, но очень строгий.
— Ты должна все делать так, как тебе велят, нравится тебе это или нет. Многие, кто ходил с ним однажды, во второй раз идти отказываются.
Джанет опять почувствовала беспокойство. Она то говорила себе, что все будет хорошо, иначе ее подруги не пошли бы в этот поход, то вспоминала предупреждение Крейга, которое перевешивало для нее все другие доводы. Она совсем ничего не знала об альпинизме, и когда вспоминала фильмы, где мужчины карабкаются по отвесным скалам, у нее обрывалось сердце. От этого у нее совсем испортилось настроение, и, возвращаясь домой на машине Четина, она была готова отказаться, пусть даже в последний момент.
— Не забудь, — сказал Четин, высаживая ее у дверей дома, — завтра надо лечь очень рано. Я не хочу, чтобы кто-нибудь спал на ходу. Поход будет сложным, тебе понадобится много сил.
Джанет стояла у машины в нерешительности, но пока она набиралась духу сказать о своих опасениях, Четин махнул ей рукой, нажал на газ и скрылся за поворотом.