– Я вижу, ты собираешься поохотиться за древностями. – Он взял ее за руку, увлекая в сторону от торговца рыбой, расположившегося прямо на дороге. – Я не думал проводить целый день в городе.
Джанет искоса взглянула на Крейга, уловив в его голосе снисходительные нотки. В его карих глазах светились насмешливые огоньки.
– Это же так увлекательно, Крейг! Неужели ты не можешь изменить свои планы, раз уж мы оказались здесь? Разве ты не радуешься, когда вдруг находишь стоящую вещь? – Говоря это, она подумала о селадоне. Крейг, конечно, не одобрил бы многое из того, что она собрала. – Я думаю, тебе не приходится торговаться, – добавила она, подумав при этом, что покупка теряет свою прелесть, если можешь купить все, что пожелаешь.
– Почему ты так думаешь? Конечно, я хочу купить подешевле… как и все люди.
– Ну, а селадоны?
– В основном это коллекция моей бабушки. Она сложилась задолго до того, как цены достигли нынешнего уровня. Я сам добавил всего несколько экспонатов, а селадоны сейчас так редки и так дороги, что собирать приходится буквально по крупицам.
Закупив все необходимое и уложив покупки в машину, Джанет и Крейг отправились на базар. Он представлял собой целый город, выросший на месте небольшого рынка, созданного по велению султана еще в пятнадцатом веке. Здесь были свои аллеи и улицы, на которых ключом била жизнь. Лавки и магазинчики тянулись вдоль этих аллей. Товары были разложены прямо у дверей. Часто хозяева этих лавок собирались вместе, курили кальян и на прохожих смотрели, казалось, без всякого интереса.
– Не похоже, чтобы они хотели продать свои товары, – заметила Джанет, когда они с Крейгом пробирались среди корзин и канатов, ковров и шорных изделий. К тому же здесь бродили многочисленные туристы, изрядно добавляя суеты.
Но если эти торговцы могли спокойно сидеть, курить и беседовать, то другие поступали иначе. Десятки зазывал приглашали на Внутренний рынок, где покупателей обступали торговцы. В этой шумной толпе можно было потеряться, и Крейг взял Джанет за руку.
– Что бы ты хотела? – спросил он, когда им наконец удалось убедить многочисленных торговцев, что они «просто смотрят», и те оставили их в покое. – Как насчет нефрита? – Крейг повлек Джанет к магазинчику, где на витрине стояли прекрасные фигурки и вазы из нефрита и алебастра.
Она вдруг смутилась. Ей показалось неудобным, что Крейг будет покупать ей подарок. Но он уже выбрал чудесную маленькую фигурку Будды, которую она тоже заметила. Улыбаясь, он протянул ее Джанет и спросил, нравится ли ей. Джанет ответила не сразу.
– Да, нравится, но…
– Тогда мы ее берем. – Без лишних разговоров он заплатил за покупку, и они двинулись дальше мимо рядов ювелирных лавок. Их витрины слепили глаза золотом, серебром и драгоценными камнями. Они так сверкали что казалось, будто от них идет тепло.
– Мы возвращаемся назад? – спросила Джанет, неуверенно глядя на Крейга.
– Ты же хотела пойти в те ряды, где торгуют старьем?
– Не стоит, если ты не хочешь, – ответила она, но Крейг уже повлек ее туда, куда она хотела пойти.
Они медленно пробирались среди разложенной прямо на земле одежды и домашней утвари, уступали дорогу грузчикам с тюками тканей, уклонялись от чересчур назойливых торговцев, желающих непременно продать свой товар. Кругом царили обычные оживление и пестрота, смешение голосов и звуков.
– О боже! – воскликнула Джанет, побродив полчаса среди этих развалов. – Я думаю, с нас хватит. Здесь так жарко! – Она достала платок и вытерла лоб. Она слегка прихрамывала, но не обращала на это внимания, пока Крейг не заметил.
– Болит? – спросил он озабоченно.
– Нет, ничего. – Странно, но теперь, когда Крейг упомянул об этом, она почувствовала боль.
– Должно быть, больно, раз ты хромаешь. – Его тон изменился, в нем послышались сердитые нотки.
Джанет прикусила губу. Она подумала, что он, вероятно, вспомнил, как она пренебрегла – его советом не ходить в горы с Четином, да и о том, что она подвела его с книгой. Могло возникнуть впечатление, размышляла она удрученно, что она предпочитает встречаться с Четином. Глядя на посуровевшее лицо Крейга, Джанет захотела все ему объяснить. Но она не могла сказать ему об истинной причине, по которой она передумала ехать с ним на остров.
Крейг держался по-прежнему напряженно и холодно, когда они сели в машину и поехали по бульвару Истиклал к площади Таксим.
На ленч они отправились в знаменитый «Парк-отель». За столом Крейг немного расслабился, но беспокоился из-за поездки в Эйюп: там нужно будет пешком подниматься на холм.
– Все будет в порядке, – заверила его Джанет. – Я просто сомлела от жары.
– Но хромаешь-то ты не от жары. – Он взял меню, но не раскрыл его, а произнес: – Ты должна беречься. Доктор доволен твоим состоянием? Он не боится осложнения?
Джанет покачала головой.
– Нет, он только сказал, что нога еще некоторое время будет побаливать, но беспокоиться не о чем.
Ответ этот, казалось, успокоил Крейга. Он только предупредил, что если боль не пройдет, она должна сразу же сказать ему, и они вернутся домой.
– Ленч пойдет мне на пользу. Ничего серьезного, Крейг.
Джанет смотрела на него, пока он читал меню. Напряженное выражение его лица смягчилось; она чувствовала, что он и вправду беспокоится о ней. Крейг почувствовал ее пристальный взгляд и поднял на нее глаза, потом опять стал изучать, меню. У Джанет захватило дух, так он был красив! Она начала думать о Диане, мысленно представила ее рядом с Крейгом, вспомнила, как они танцевали и какой были прекрасной парой. И впервые Джанет остро ей позавидовала. Тут же, устыдившись, Джанет подавила в себе это чувство. После всего, что пришлось пережить Диане, после всех ее жертв, она заслужила такого мужчину, как Крейг – мужчину, который будет заботиться о ней и даст ей все, чего она так долго была лишена.
Джанет повернулась к окну, но не увидела открывавшегося из него вида: входа в Золотой Рог, высоких минаретов храма Айя-София и мечети султана Ахмета, а дальше за темной гладью Мраморного моря едва различимых силуэтов Принцевых островов. Перед ее мысленным взором все еще стояла Диана, поднявшая к Крейгу смеющееся лицо, когда они плавно скользили в танце.
«Скоро ли они поженятся?» – спросила себя Джанет. И тут же она ощутила почти физическую боль в сердце; на глаза навернулись слезы. Голос Крейга вернул ее к действительности:
– Что за грустные мысли витают в твоей голове, Джанет?
Вздрогнув, она оторвала взгляд от окна и попыталась улыбнуться.
– Я была… далеко. – Ей даже удалось засмеяться, но получилось как-то неуверенно. – Ты заметил, какой отсюда вид, Крейг? Просто дух захватывает!
Он смотрел на нее сердито, затем тяжело вздохнул и со значением произнес:
– Далеко, говоришь? Случайно, не в Англии?
– В Англии? – Джанет недоуменно посмотрела на него. – С чего ты взял?
Сказать такую странную вещь… Неужели он решил, что она задумалась о Неде? Но почему этот гнев? Почему Крейга задевает то, что она сидит и думает о прошлом? Тут же она вспомнила другие случаи, когда его настроение озадачивало ее. При этом ей вспомнились те редкие и дорогие моменты, когда между ними устанавливались такие сердечные отношения, что казалось, ближе никого не может быть. Ее сердце учащенно забилось. Диана была забыта; и, смущенная промелькнувшей мыслью, Джанет начала говорить чуть слышно, с трудом подбирая слова:
– Нет, Крейг… не в Англии…
– Неважно, – резко прервал он. – Скажи, что ты хочешь, и давай наконец поедим.
На пути в Эйюп они опять пересекли Галатский мост, проехали мимо мечети Рустем-паши с огромным куполом и сияющими минаретами, миновали Айван-сарай, узкую часть Золотого Рога, где паромщики перевозили желающих на противоположный берег. Мощные крепостные стены византийской постройки, казалось, плавились в жарком мареве ослепительного солнца.
Наконец они подъехали к мусульманской святыне – могиле Абу-Эйюпа, ученика Магомета и проповедника его учения. Контраст был поразителен: из живого движущегося мира людей они попали в фантастический город мертвых со строгой геометрической планировкой.