Поскольку от площадки для роллеров удалились уже на достаточное расстояние, Александр развернулся, жестом предложив Максу следовать за собой:
- Что ещё узнал плохого?
- Тебе этого мало? Тогда слушай – люди шепчутся, что Авдеев собирался выходить из дела. Вроде как предлагал соучредительнице выкупить его долю, но подробностей нет, так что, скорее всего, брешут.
А вот это уже интересно… Кем бы ни был тот, кто пустил этот слух, действовал он наверняка – найти источник сплетен будет почти невозможно, зато у Лары появляется железная причина желать напарнику смерти. Это на первый взгляд. На второй же это всё бред, они в разводе, поэтому, в случае чего, доля в фирме отойдет его матери. В общем, понятно, что ничего не понятно.
Пока Чернышов раздумывал над новостями, Макс задал терзавший его вопрос:
- Ты уверен, что Лариса ни при делах?
- Да.
Переспрашивать или уточнять Лихачев не стал, молча кивнув. Хотя Чернышов ему ничего не говорил, но на память Макс никогда не жаловался, потому с первого взгляда на фотку узнал бывшую девушку друга. И про их не совсем гладкое расставание прекрасно знал – сам видел, как Сашка по этому поводу психовал. Поэтому даже не стал ерничать на тему «старая любовь не ржавеет», пусть сами разбираются.
- Ты так и не сказал, с чего вообще этим делом занимаешься. Или секрет фирмы?
- Типа того, - Александр, поймав взгляд Марты, выразительно постучал пальцем по запястью, намекая, что их время выходит, пора и честь знать. Племянница кивнула, но пошла на ещё один круг. – Ты про цыганский поселок что-нибудь знаешь?
- А что именно надо-то? Бывал пару раз, наркотой там приторговывают постоянно, но это такое дело, что в каждом районе точку найти можно. А так они сами по себе, если кого из своих прибьют под горячую руку, сами и прикопают, ментов привлекать не станут.
- Да есть один договор, по которому фирма Авдеева снимает в цыганском поселке участок, вроде как под склад. А по факту там пустырь с развалинами, и никаких следов человеческой деятельности.
Макс протяжно присвистнул и даже снял очки, отчего фингал засиял всеми оттенками синего:
- Договор реальный или «липа»?
- Похоже, что реальный. Подписывал его Авдеев, Лариса была вообще не в курсе.
- Хреново… Скинешь мне данные владельца участка, попробую что-нибудь узнать, но не гарантирую.
- И на том спасибо.
Больше они к этой теме не возвращались, не в присутствии же ребенка – Марта, раскрасневшаяся и взъерошенная, налетела на Чернышова так, что ему пришлось подхватить её под мышки, чтобы не снесла с ног.
- Знакомьтесь, это Максим Павлович. Это Марта, моя племянница.
- Можно просто Макс, - Лихачев церемонно пожал протянутую ладошку. – Можно даже на «ты».
- Здрасьте, - девочка явно смутилась, хотя и старалась этого не показывать. – А вы дядь Сашин друг?
- Да.
- Поняяятно, - протянула Марта, ещё раз внимательно осмотрев нового знакомого. Особенного внимания удостоился синяк под левым глазом, придававший небритому лицу разбойный вид. И вообще, этот Максим Павлович, хоть и оказался вполне симпатичным, был таким же старым, как дядь Саша.
Ларису разбудил какой-то звук. Даже сквозь сон он показался знакомым, потому не опасным. Словно где-то совсем рядом тихонько, будто просительно, тявкнула собака.
«Наверное, Чапка», - не открывая глаз, она потянулась всем телом. Звук повторился, и Лара резко проснулась.
Какая Чапа, если собака на даче у родителей, а сама она в своей квартире?!
Рывком вскочила с постели и замерла, схватившись за изголовье кровати, когда от прыжка на пару секунд закружилась голова. В тонкую щель под дверью пробивалась полоска неяркого света, что только ещё больше озадачило. И, признаться честно, напугало – прошлой ночью некто проник в офис и ударил Костю, а теперь в её собственной квартире кто-то посторонний, куда уж больше причин для паники.
Не успела она испугаться до дрожащих коленей, как Сашкин голос за дверью тихо, но внушительно произнес:
- Чего ты скандалишь, спит она.
Чапа – а теперь Лариса окончательно убедилась, что это была она – покаянно заскулила. Покаянно-то покаянно, но с очень уж знакомыми нотками… Вряд ли у Сашки есть собака, поэтому, во избежание конфуза, стоило поторопиться с явлением народу.
Ещё бы понять, как они в дверь вошли, и всё окончательно встанет на свои места. Лара, путаясь в рукавах, натянула на короткую пижаму халат, ладонями пригладила волосы и, уже выходя из спальни, попыталась вспомнить – она макияж перед сном сняла или так и упала? Вроде, умывалась, но утверждать точно не стала бы.
Уже через пару часов после того, как приехала из цыганского поселка, Лариса поняла, что совет Чернышова насчет «поехать домой и лечь спать» был не просто хорошим, а замечательным. Потому как голова не соображала даже в элементарных вопросах, и наворотить ошибок в таком состоянии было, как нечего делать. Возможно, нерабочая атмосфера офиса была не таким уж плохим фактором, пусть день практически прожит зря, зато ничего не перепутали и не угробили. Хотя был звонок от Степаныча, который в ярких идиоматических выражениях рассказал, как работники теплосетей, раскапывая мирно догнивающую трубу отопления, ковшом экскаватора манд… в смысле, повредили силовой кабель, и теперь две улицы сидят без электричества. А у них завтра по плану должны монтировать проводку, но стены под неё хоть пальцем ковыряй – штробить-то без света никак. Звонок этот придал Ларисе необходимый, но – увы - кратковременный заряд бодрости, особенно, когда выяснилось, что везти генератор со склада некому, штатный водитель уехал за пластиковыми панелями ещё утром и хотя, как Карлсон, обещал вернуться, на горизонте не маячил. Поэтому пришлось просить ребят забросить генератор ей в багажник и тащиться через половину города самой. На месте ещё раз выслушать эмоциональный спитч Степаныча и лично полюбоваться работой криворуких трубокопателей. Судя по глубине ямы, они там не теплоцентраль искали, а, как минимум, нефть.
В общем, когда ближе к шести часам она оказалась в офисе, там встретился новый следователь, показавшийся смутно знакомым. Присмотревшись, она припомнила приятеля Костика, и обрадовалась – ничто так не способствует повышению раскрываемости преступлений, как личная заинтересованность лица, его ведущего. Через некоторое время выяснилось, что радовалась она рано – Алексей Иванович Щукин если не вытряс из неё душу, то нервы вымотал подчистую.
- Значит, вы утверждаете, что ничего не знаете о желании Константина продать свою долю предприятия? – голос у нового следователя оказался неприятно-низким, или это Ларе так показалось от расстройства, но ощущение от него было, как от скрипа ногтями по стеклу.
- Я утверждаю, что он не собирался ничего продавать, - сил не было даже на то, чтобы удерживать вежливое выражение лица, да она особо и не старалась. – Не знаю, кто вам это сказал, но лучше уточните, не ослышался ли этот человек.
- Уточним. Обязательно уточним, - Щукин что-то пометил в бумагах. – У вас с потерпевшим были какие-то разногласия?
- Глобальные – нет.
- А не глобальные? – он тут же уцепился за её оговорку.
- Спор о том, утром или вечером уборщице лучше полы мыть, считается? Тогда и не глобальных не было.
- Лариса Николаевна, я оценил ваше чувство юмора, но ситуация совершенно не смешная, - следователь отложил ручку и в упор уставился на Лару. Она ответила таким же пристальным взглядом. Поиграть в гляделки не вышло – у Щукина зазвонил телефон, отчего Лара про себя облегченно вздохнула. Этот Алексей, который Иванович, будто специально действовал ей на нервы. Вроде, с виду нормальный мужик, вполне приятное лицо, даже тонкий белый шрам, наискось пересекающий верхнюю губу, его не портил. Зато до приезда Ларисы в офис он успел довести уборщицу до белого каления, а Маринку – до слез. Не иначе как импотент, потому что здоровый мужик так ненавидеть женщин не может.