- Нет, спасибо, что-то не хочется. - Леха, ты, что там засел, давай выходи «подлый трус», - несколько в шутливой форме, я перевела наш разговор в другом направлении. - Леша, твою маму, как и обещала, привела, с доставкой на дом, в полной сохранности и с подарками, принимай! Давай уже, выходи, фотки себе скинешь, а то, я не долго, устала, скоро уйду.
Спокойный Леша молча вышел к нам, никак не реагируя, ни на мою шутку, ни на появление матери, лишь едва нагнувшись, и по привычке чмокнув ее в щеку. А после, удалился в свою комнату, и, скинув себе фото, вернул мне фотоаппарат. Мы с Шолпан просмотрели снимки, немного реагируя на свой внешний вид.
- Ой, Галя, ты, пожалуйста, в своем интернете вот эти фотки не выставляй! Я чего, в действительности, что ли такая толстая и старая?!
- Ладно, не буду, какие укажешь, те и оставлю.
- Может чай, все-таки попьем?
- Ну, пошли, коли хочешь.
Присаживаясь вновь к столу, я обратила внимание, как она волнуется, и ее неуверенные действия не могут остаться не замеченными человеком, знающим ее характер, со свойственными привычками, с детства. Наливая чай нам обеим, она процитировала, - «Вот, только молока нет, закончилось, зато печенье есть». Леша, уловив речь, легко среагировав, предложил - «Вы подождите, я сейчас мигом сбегаю, внизу магазин есть». В его уставших глазах и не вооруженным взглядом просматривалась бесконечная усталость. Вспоминая то время, когда я была гостем в их доме, в Серебрянске, хотелось отметить ту неподдельную детскую радость встречи со мной, от которой сейчас, не осталось и следа. Хотя, в этот раз, его гостем была собственная мать. Как быстро взрослеют дети.
Шолпан ходила неуверенно от стола до подоконника, заглядывая с чувством неловкости в холодильник, и нечаянно, предложив мне вино, которое, в огромном количестве, было припасено на подоконнике, выдала свое состояние. Я понимала, ей, именно сейчас, хочется пригубить грамм сто-двести, может от усталости, а может от того, что этот напиток она уже пробовала, и он ей понравился. Но самой, вроде не очень удобно подойти и налить, ведь не на своей территории. Здесь правят нравы другой хозяйки.
Осуждаю ли я кого-либо из них? Нет. Всех их можно понять, каждого по-своему. У Леши занятия, по ночам работа, и рядом, молодая красивая девочка, которая тоже, требует к себе внимание. И я не знаю, как встретили сестру в Красноярске. Ведь на мой вопрос, - «Как Женя, все ли у него хорошо, как тебя встретили?», она ответила парой фраз, не зацикливаясь особо на ответе,- «Да нормально, с девушкой живет».
Возможно, мы выросли в другое время, и как-то по иному видим и чувствуем те или иные ситуации, но вспоминая отца, я всегда твердо знала и помнила, для него мать, не смотря на все сложности той суровой жизни, была культом личности и поклонения. И он, так же, как и мы, будучи взрослым человеком, радовался неподдельно и от души ее очередному приезду, зная, что она, просто есть и здорова.
Глядя на сестру, мне становилось чуточку больно, хотя я понимала, мы сами творцы своей жизни, чего хотим, то и получаем, что вложили в своих детей, таков и результат. И любые их ошибки, это наши ошибки. И, если порой бывает обидно, то, может, следует заглянуть глубоко внутрь, в себя, и попробовать найти ответ и оправдания всем проблемам.
...Если я соглашусь, и составлю компанию сестре, то ей будет легче, оно и видно. Но, вот что-то в горло кусок хлеба не полезет, нутром чую, что-то не так. А вернувшийся Леша, быстренько выложил на стол молоко, и какую-то вкусную выпечку, навроде печенья. Отказавшись все-таки от вина, по всей видимости, не для нас приготовленного, я молча подумала, - если бы Алена захотела, то и сама бы предложила, хотя бы Шолпан, значит, не желает. Протянув руку к угощению, и запивая его чаем, я обратила внимание, как обиженная сестра, мечется между холодильником и невесткой.
- Ой, Алена, а что вы так, ни чего не приготовили из языка, ведь пропадет?!
Следуя логике, я понимала, сестра заранее, еще у себя дома, хотела сделать радость своему младшему, зная, что он обожает лакомство из языка, еще с детства. Вот, и привезла с собой, и бог знает, может, на последние деньги, чисто по-матерински, не пытаясь сдать свои позиции. Да куда уж там, здесь ее теперь навряд ли кто поймет, разве только вот лишь я!