— Давай, подходи, не обязательно сейчас, — позвал он низким с лёгкой хрипотой голосом, и в этот раз она подчинилась, медленно двигаясь к нему. — Как тебя зовут?
— Лин, — она прошептала, не смотря ему в глаза. — Кто ты? Что произошло?
— Меня зовут Шин Джихван. Примерно пару часов назад ты погибла насильственной смертью в том переулке, — он говорил ровно. Скрывать такой факт, как смерть в его случае глупо. — Меня послали перевести тебя на ту сторону. Ты еще можешь задержаться, но время ограничено. Назад пути нет. Если мы опоздаем ты превратишься в вонги и тогда мир по ту сторону навсегда закроется для тебя, — пояснял ей Джихван.
— Джихван-щи…
— Не надо обращаться ко мне вежливо. Я жнец, ты дух, возраст и уважительные суффиксы для нас пустой звук, — он решил сразу указать Лин кто она, а кто он. — Моя работа обеспечить твою жизнь после смерти.
— Джихван, почему так рано? — исправилась и задала свой вопрос Лин.
— «Рано» или «поздно» слова, которые нельзя использовать в одном предложении со смертью. Она — смерть, приходит по расписанию. Так уж распорядились, что твое время пришло. Не стоит зацикливаться на этой мысли и эмоциях, иначе я не смогу перевести тебя, — Джихван не старался смягчить грубые по сути фразы. Этим он бросил заниматься лет пятьдесят назад. — Скажешь, почему ты даже сейчас выглядишь так? Толстовка явно тебе не по размеру.
— Не люблю, когда люди смотрят на меня, — Лин оглянулась по сторонам. Редкие прохожие по понятным причинам не обращали на них внимания. — Кажется только сейчас я нашла один значимый плюс в своей смерти.
— Помнишь, как это произошло? — поинтересовался Джихван.
— Смутно… — она покачала головой. — Вот пока шла к тебе даже лицо этого подонка помнила, а сейчас имя свое с трудом помню. Да и кому теперь надо знать, кто, и уж тем более зачем, убил меня.
— Это говорит о том, что времени до перерождения осталось не очень много, — Джихван не улыбался, не выражал сочувствия. — Когда дух покидает тело, он еще некоторое время, не больше часа обычно, помнит свою жизнь. Жнецы являются к тем, кто умер насильственной смертью. Остальные как-то сами почти всегда достигают другого мира, а у духов с которыми мы работаем… Почти всегда есть злоба.
— Я не чувствую злобы. Я уже ничего не чувствую, — Лин наклонила голову. — Последнее, что ощущала это сожаление. Сейчас и его нет.
— Это хорошо, проблем не возникнет, — Джихван кивнул. — В том и проблема духов, что не хотят уходит. Чем больше времени проходит, тем хуже они помнят зачем вообще остались. Остается лишь злоба. Никто не хочет умирать по вине чужого человека, это становится своеобразным якорем. Так что, как бы сейчас не было похоже на издевку, но хорошо, что тебе плевать на случившееся.
— Тогда я готова? — то ли спросила, то ли нет, Лин.
— С того самого момента, как сердце твое перестало биться, — он наклонил голову и кивнул на дорогу. — Еще один плюс в смерти… Не надо далеко ходить. Она всегда с тобой.
Джихван оттолкнулся от ствола сакуры и встал рядом с Лин, он смотрел на неё несколько секунд, выдохнул и пошел по проезжей части. Дышать им тоже не требовалось, многие обязательства смертных снимались со жнецов и духов, однако Джихван остался в мире людей не для того, чтобы терять человечность. Полностью. Работа исказила его мировоззрение, и эйфория о бессмертия сошла довольно быстро… Где-то через двадцать лет. Единственное, за чем осталось наблюдать, это технологический процесс, цикличность в культуре, политике, обществе. Люди, что семьдесят лет назад, что сейчас, вели себя одинаково. Вероятно, и через тысячу не изменят себе. Если, конечно, не поубивают друг друга. Тогда у жнецов будет сначала много работа, а потом в них потеряется смысл. Джихван предпочитал не заглядывать так далеко. Сейчас он поможет Лин перейти по другую сторону и, возможно, посетит Австралию.
— Смотри.
Проезжая часть опустела, словно они не в центре Сеула. Неожиданно вокруг Лин начали летать лепестки гербер, подобно снегу зимой. Когда дух человека отправлялся по ту сторону, его любимые цветы сопровождают его в дороге, иногда даже появляются животные. Джихван замахнулся рукой и схватился за воздух, как за занавес в театре и дернул за него. То, что раньше выглядела как улица, стало резными красными воротами без дверей. Пространство внутри ворот переливалось как бензиновая пленка и по началу выглядела пугающе. Однако чем больше духи смотрели на мерцание, тем спокойнее становились и летели на него мотыльками. Джихван всего лишь два раза за свою карьеру насильно закидывал духов в ворота и то, чтобы спасти от перерождения в вонгви. Такое не значилось в правилах их рутиной работы жнецов, но раз никто не пришел с наказанием, значит можно. Джихван смотрел, как с Лин исчезала одежда, очки, стирались первичные половые признаки и, вероятно, вся её личность. Такова цена перехода.