Надя вошла в соседнюю квартиру. Здесь был начат ремонт: серые, ободранные до бетона стены, ждали поклейки обоев. Несколько рулонов так и остались лежать в пакете на полу, вместе с пачкой клея. В полупустой комнате шаги девушки прозвучали особенно гулко, когда она подошла к окну. Высунувшись наружу, оценила расстояние до соседнего подоконника, и, как показалось, оно было сравнительно небольшим. Надя решила рискнуть и перебраться в комнату, где и находилась девочка. Потоптавшись с мыслями: «А оно мне надо?», девушка перевесила копьё на спину и осторожно залезла на подоконник. Высота не особенно страшная, но дух захватывало — сделать такое предстояло впервые.
Нервно выдохнув, Надя ухватилась за раму и осторожно выбралась наружу. Перейдя на карниз, небольшими шажками начала двигаться по швам между плитами: за годы раствор там сильно выкрошился.
Прижимаясь к стене всем телом, девушка по сантиметру поочерёдно переставляла ноги и руки. Несмотря на то, что расстояние до следующего окна было чуть больше полутора метров, далось оно с огромным трудом. Спина взмокла от напряжения, на висках выступила испарина. Казалось, если ветер дунет сильнее, то скинет её вниз.
Надя ругала себя, что не придумала ничего иного. Мыски ботинок иногда не вмещались в выщербины, приходилось переставлять ногу чуть дальше. Когда левая рука наконец нащупала оконный пролёт, стало легче. Последние сантиметры оказались самыми непростыми. Когда Надя встала двумя ногами на соседский карниз, то едва не упала. Ноги тряслись и подгибались в коленях. Толкнув створку окна, девушка устало села на подоконник, стараясь унять в теле дрожь.
Из комнаты, в которой она оказалась, было хорошо видно часть коридора и тело мужчины с простреленной головой. Кровь заливала потёртый ковёр и тёмным ручейком устремлялась по паркету к входной двери. Девушка поймала себя на мысли, что её пугают возможные последствия смерти этого человека. Грузное тело, — стань оно мертвяком, принесло бы неприятности. Надя смотрела на огромную мужскую руку, неловко вывернутую при падении, и большую ладонь, боясь, что та шевельнётся.
Собравшись с духом, девушка тихо слезла с подоконника. Медленно приблизилась к трупу, подобрала отлетевший в сторону револьвер. Обтёрла с него кровь чьим-то шарфом, сиротливо висящим на вешалке. Откинула барабан — оставалось ещё две пули.
Весь навык обращения с оружием у Нади был почерпнут из фильмов. Многое оказалось недостоверным, и из-за этого девушка однажды едва не прострелила себе ногу, учась заряжать пистолет. Зря потратила пулю. Собирать и чистить — с этим было ещё сложнее, а вернее — никак. Надя мечтала найти где-то толковую книгу про оружие, но пока не везло.
Осторожно убрав «шестизарядник», она обшарила дублёнку мужчины, стараясь не смотреть на изуродованное выстрелом лицо. Достала бумажник, какие-то бумаги в грязном пакете, несколько фотографий — не разбираясь, забрала всё. На щеке трупа красовался свежий укус — это говорило о том, что мужчина покончил с собой именно из-за него.
Позади раздался скрип половицы, Надя резко обернулась и успела увидеть, как, едва столкнувшись с ней взглядом, девочка торопливо юркнула обратно в комнату.
— Эй! Подожди! Не бойся!
Надя краем ковра накрыла тело, чтобы уберечь ребёнка от неприятного зрелища. Хотя что-то подсказывало, что девочка до её прихода успела насмотреться на труп.
— Я пришла помочь. Тебя как зовут?
Какое-то время ребёнок не отзывался, но любопытство пересилило. Сначала из-за угла показалась шапка с огромным помпоном, а только потом сама девочка. Заплаканные глаза насторожённо скользнули по незнакомке, оценивая опасность.
— Привет, — как можно мягче произнесла Надя. — Ну, иди сюда. Всё в порядке.
Девочка неуверенно мялась, не в силах решиться на этот шаг, а может, помня неприятный опыт общения с посторонними. Когда Надя присела на корточки и протянула руки, та кинулась к ней и обхватила за шею.
Девушка расчувствовалась и едва сдержала набежавшие слёзы. Немного отстранив девочку, осторожно осмотрела её шею, лицо и руки, стараясь заметить любую царапину или шрам. Курточка была грязной, но дыр на ней не было. Девочка нервно дёрнулась в сторону и ударила Надю по руке:
— Эй! Чего ты меня трогаешь?!
— Мне нужно знать, не ранена ли ты.
— Нет!
— Хорошо!
— Я бы и так сказала!
— Хм, извини, но мне нужно было увидеть это самой.
— Понятно, — тяжело вздохнула девочка, и помпон на её шапке обречённо дёрнулся.