Надя усадила девочку в одеяла греться и ушла в ванную. Таня сильно устала и была насторожена. Она внимательно наблюдала за перемещениями, — девушка то и дело ловила на себе её взгляд. Казалось, будь они знакомы дольше, ребёнок бы присоединился и начал помогать. Пока она не решалась покинуть свой домик из одеял. Так и сидела, вытянув шею и чутко прислушиваясь.
Надя достала заготовленные металлические пруты и мелкую щепу. Принесла из тумбочки пакет с лапшой. Развела в тазу огонь и привесила на распорки кастрюлю. Через несколько минут запах квартирной затхлости отступил перед ароматом варёной лапши. Дым уходил в вытяжку, так что едва ли кто с улицы мог догадаться, что в одной из квартир укрывались люди. Обычно девушка предпочитала не рисковать и готовила только в метель, когда дым был не так заметен за пеленой снега. Пока инцидентов не возникало, а значит, теория была вполне жизнеспособной.
Таня долго ела свою порцию, растягивая удовольствие. Потом выпила всю воду из-под лапши и с тоской начала поглядывать в сторону консервной банки, на обложке которой красовалась фасоль. Её оставили напотом, чтобы не переедать, но Таня продолжила изредка бросать на неё страдальческие взгляды.
Надя с трудом смогла узнать, что Таня с дядей Славой питались редко, потому что много времени проводили в пути. Сначала они шли пешком, потом ехали в машине, но она сломалась. Чинить авто Слава не умел, решили найти новую, она была с целыми стеклами в салоне, но без бензина. Пришлось обходить окрестности и на одной заправке повезло: сцедили две канистры бензина. Девочка жаловалась, что дядя никогда не тратил время на поиски еды, брал, что попадётся — кормил кильками в томате, варёной картошкой и чаще всего сухарями. Его всегда интересовал лишь бензин или оружие, но с этим было туго. Всё, что можно было, выжившие давно подобрали и растащили. С мученическим видом Таня сообщила, что крысу она пробовала и та была вполне съедобной. В некоторых вопросах девочка вдруг становилась немногословной. Так, о своих родителях, она довольно скудно поведала. Наде удалось выяснить, что они много работали, а дядя Слава был давним другом отца. Его сын Никита рос вместе с Таней, но был немного старше. Часто летом две семьи выезжали за город на шашлыки или ходили друг к другу в гости.
Надя задумалась, почему Слава не «выпотрашивал» магазины, почему не забил багажник машины едой, а каждый раз отправлялся на новые поиски, когда хотелось поесть? Неужели так сильно боялся мертвяков? Или не до конца понимал, что следует делать? Как-то не верилось в такое, Надя понадеялась, что со временем узнает больше о той части жизни Тани, и картина происходящего достроится.
Когда девочка заснула, свернувшись калачиком на матрасе, Надя села в стороне изучать вещи, найденные в кармане Славы. В бумажнике было несколько купюр и монет, список продуктов для магазина. Записная книжка пестрила множеством адресов и телефонов. Когда-то очень важные, теперь эти цифры и коды стали бессмысленными. С измятых фотографий на Надю смотрели Слава с женой с сыном. Они стояли, взявшись за руки на краю поля. Даже через снимок ощущалось их трепетное отношение друг к другу.
Отдельно лежал пакет с документами на квартиру, выдранные листы из энциклопедий, карта и потрёпанный паспорт, в который была вложена записка. «Если вы читаете это, значит, я мёртв. Своих жену и сына похоронил. Отведите девочку в спасательный лагерь. Её родители мертвы, она пока не знает. Таня Капустина, родилась 10 ноября 19ХХ года».
Надя развернула мятую засаленную карту. На ней была сделана одна отметка: крестик, обведённый кружком за Старым посёлком. О тех местах она знала мало и бывала там проездом пару раз. По слухам, там когда-то был детский оздоровительный лагерь, который сгорел во время сильной грозы. Как говорили местные жители, ливень был сильнейший, стеной, за которой ничего нельзя было рассмотреть. Молния ударила в левое крыло здания, где находился актовый зал. Деревянная пристройка сразу вспыхнула, огонь переметнулся на кухню и основной корпус. Спастись никто не сумел, говорили, только алабай выжил, оборвав цепь. Пожарные пробились сквозь непогоду, но тушить было нечего. Лагерь восстанавливать не стали, а через несколько лет рядом возвели придорожную гостиницу. На всякий случай — из камня. Только бизнес не шёл, хозяева сменялись часто, прибыли не было и постепенно всё пришло в запустение. Словно место было проклято и обречено на неудачу из-за страшной гибели детей.