— Чего там долго? — не выдержала Таня, дёрнув Надю за штанину.
— Мало ли кто там может сидеть.
— И чего? Нет никого?
— Вроде чисто. Полезли.
Девушка подняла Таню на ящики, помогла усесться на раму, а потом осторожно опустила её. Ребёнок в последний момент дёрнулся, шумно соскользнул внутрь и, судя по громкому «ой», обо что-то ударился.
— Здесь темно и пыли много.
— Тише. Старайся не шуметь.
— У тебя пистолет!
— Мало ли, что у меня есть! Нельзя об этом говорить! — Надя перебросила рюкзак внутрь и перевалилась через подоконник. — Вдруг отнимут.
— Как это можно отнять оружие? — скривилась Таня. — Ты не умеешь стрелять что ли?
Надя поднялась и хмыкнула, искоса глянула на девочку:
— Просто не болтай, а то вдруг кто услышит.
— Значит, не умеешь, — тяжело вздохнула та. — Поэтому ты таскаешь эту палку с собой.
— Это копьё!
— Пистолет круче палки! Даже дети об этом знают!
Надя сдержала поток возмущения и отмахнулась от Тани, как от надоедливой мухи. Кивнула в сторону лестницы на второй этаж:
— Посмотрю, что там. Сиди тут.
Осторожно поднялась на несколько ступенек с копьём наперевес. За стеклом из плексигласа располагался второй кабинет охраны. Его окна выходили на разные стороны. Одно — во внутренние заводские помещения, а второе — наружу, на шлагбаум около ворот, для контроля за въезжающим транспортом. Луч фонарика выхватил пару полок, календарь с полуголыми красотками на стене и двухъярусную металлическую кровать. Судя по всему, людей здесь давно не было, а мертвякам вообще незачем было приходить сюда. Надя решила, что лучшего места для ночёвки им не найти.
Матрасов на кроватях не оказалось, только скрипучая армированная сетка. Девушка научила Таню, как раскинуть журналы, чтобы было удобнее лежать на пружинах. Та сразу увлечённо принялась за дело и быстро справилась с заданием. Поверх кинули забытую спецовку и чьё-то одеяло, найденное в одной из коробок.
— Вроде мягко! Мне нравится! — не дожидаясь приглашения, девочка плюхнулась на кровать, покачалась. — Ложись, вместе поместимся.
— Нет, я около двери прилягу.
— Ну ладно, как хочешь. А поесть дашь?
— Поесть? Снова? — с удивлением переспросила Надя. Она ела от случая к случаю и давно забыла, что такое режим питания.
— Много времени прошло! Я есть сильно-сильно хочу! Банки мы брали, давай одну откроем на двоих! — жалостливо протянула Таня, сложив ладошки.
В холод есть хотелось почти постоянно, Надя знала это по себе, но всегда сдерживалась — экономила, помня, что впереди ждут худшие времена. С появлением ребёнка положение усложнилось, теперь нужно было действовать иначе.
— Так чего, мы есть-то будем?
— Будем, куда деваться. Давай откроем ветчину, только всю съедать нельзя, надо на завтра оставить. И каждой по три сушки. Размочим их, будет сытнее. По-моему, нормально.
— Да, я согласна, давай скорее!
Глядя, как девочка уплетает еду, Надя невольно поймала себя на мысли, что ввязалась во что-то сомнительное. Чужой ребенок, ради которого нужно было тащиться неизвестно куда… Понимание, что благодарности впереди не ожидается. К тому же было неясно, как всё сложится в лагере, и не придётся ли ей потом самой воспитывать Таню? Вот уж радость так радость!
Надя представляла свою жизнь по-разному, но даже в самых смелых фантазиях не думала о том, что теперь происходило на улицах. Кто захочет жить в такой реальности? Это в кино можно посмотреть и побояться, но ежедневно сталкиваться с опасностью в виде мертвяков ей не хотелось. Лагерь выживших давал слабую надежду, что в них жизнь будет больше похожа на прежнюю. Надя думала, что среди других выживших может быть более безопасно, что они, возможно, живут в городе, освобождённом от бандитов и мёртвых, что у них есть вода и пища. Пожалуй, были и минусы, вроде наёмного труда за блага, но сейчас об этом думать не хотелось. Девушке было достаточно понимания, что в тех краях Таню ждет новая жизнь, а у неё самой будет выбор, как поступить дальше. Сейчас девочка немного раздражала, но она начала привыкать к ней и бросать не собиралась. Им вместе предстояло провести какое-то время, так что следовало относиться друг к другу с большим спокойствием. Надя понимала, что в Кутарово произошло что-то серьёзное, а значит путь обратно им был наглухо закрыт.