Многократно перекладывая вещи, я каждый раз обнаруживала что-то лишнее или недостающее, и почти три часа собирала свой первый рюкзак! Теперь там лежали документы, немного крупы и лекарств, пара банок тушенки, оставшиеся с лета после рыбалки отца; все спички и зажигалки, найденные в доме. Нашлась старая карта двадцатилетней давности, — за неимением другой решила её оставить.
Ночь провела дома в надежде, что родители вернутся. Очень сильно надеялась! Да и страшно было уходить непонятно куда. Забаррикадировав входную дверь тумбочкой, придвинула свою кровать к окну. Казалось, это могло обезопасить и дать стратегические преимущества.
Сон не шёл. Долго сидела, укрывшись одеялом. Сначала включила телевизор, но каналы показывали лишь «сетку» настройки. Проверила радио в плеере: молчали даже УКВ волны. Казалось, земля погрузилась в тишину, готовясь стряхнуть с себя человечество. На улице несколько раз проезжали колоннами тентованные грузовики. Рёв двигателей оживлял наш ставший мёртвым город на мгновения, а после всё снова затихало. Выглядывая из-за шторы, я видела, что нигде в домах не светятся окна. Если эвакуация прошла успешно, то вокруг уже никого не осталось. Кроме меня… Разум казался парализованным, загнанным в невидимую ловушку. Я не хотела принимать такую реальность.
Провалилась в сон и почти сразу дёрнулась от сирены, протяжным воем заполонившей пространство. Изредка казалось, что сквозь её рев доносится эхо выстрелов. Хотелось забиться в угол и тихо лежать там. С детства засевшее в подкорке знание убеждало, что при таком сигнале снаружи происходит что-то жуткое. Куда бежать я не знала. Да и стоило ли? Я сползла на пол, натянула на голову одеяло и пролежала так до утра.
Тревожное предчувствие не покидало ни на минуту. Когда серый рассвет навис над городом, я вышла на поиски. Решила обойти адреса знакомых в надежде, что отыщу родителей там. Я была готова потратить на это столько времени, сколько понадобится, но всё решилось через полчаса.
Замёрзшие тела со следами укусов и огнестрельными ранами ничком лежали во дворе на соседней улице. Среди них я нашла и родителей. Узнала ещё издали по маминой шапочке — её вязали под заказ, второй такой в городе не было.
Я растерянно обошла тела, не желая верить… Прикасаться было страшно. Проверила пульс, это было последним отголоском надежды. Напрасным… Выпавший снег не таял на лицах родителей, укрывая следы крови и рваные раны. У мамы снесло челюсть, у папы — часть черепа вместе с ухом.
Они погибли, пока я ехала в кузове, складывала рюкзак и страдала дома. Мои родные доживали свои последние часы, отчаянно боролись за жизнь, старались спастись. Если бы я отправилась на поиски вчера, сразу, как только сбежала! Быть может, успела бы к ним! Вместе мы точно спаслись бы! Эта мысль тупым болтом ввинчивалась в мозг. От бессилия я рыдала рядом с ними так долго, что потеряла счёт времени. Было очень страшно. Необратимость случившегося обрушилась на меня.
В полубессознательном состоянии я оттащила закостеневшие тела в сторону, подальше от дороги. Там, под парой облетевших клёнов долго стояла на коленях и долбила мёрзлую могилу железным прутом. Била с отчаянием, будто бы земля виновата в том, что они погибли. Когда прут погнулся, и на ладонях содралась кожа, вскрыла багажник одной из машин и нашла небольшую лопату. Копала, то ею, то руками. Несколько часов под визг сигнализации до одурения выгребала землю, не чувствуя, как под ногти впиваются мелкие камни. Под конец, обессилев, сама упала в вырытую могилу и долго лежала там, глядя вверх, иногда прикрывая глаза от снега. Думала о том, что сейчас здесь навсегда лягут мои родители и будут видеть то же небо над городом.
Стало холодно. Закопав тела, сидела рядом у могилы. Болела спина, руки тряслись и кровоточили. Но страшнее оказывалась жуткая боль, разъедающая меня изнутри. Я осталась одна и всё ещё была жива.
Темнело. Становилось опасно. Нужно было уходить. Заставила себя встать, прикатила камень, чтобы обозначить место и накидала веток, побоявшись, что кто-то может откопать тела. Ощущение, что упала стена за спиной, та, что всегда оберегала и поддерживала.
Домой шла в полузабытьи и по пути наткнулась на двух мертвяков. Подхваченной с земли доской неожиданно резво проломила череп одному и сразу пришла в себя от вида чёрной крови, полившейся на снег. Со вторым стало страшно связываться — он с белесыми глазами шёл, взмахивая руками и пытаясь схватить. Подняла доску и снова ударила, сворачивая ему голову. Не дожидаясь, пока очухается, с силой толкнула и побежала дальше.