А уж когда сосед прокатил на настоящем тракторе, Лада твёрдо решила, что лучше села Кандалы места на Земле нет. Само воплощение синего трактора ездит по нашей улице!
Сейчас стояла зима, до нового года месяц. Снег лежал ровным слоем, кружился днями, ночами, вынуждая меня ежедневно махать лопатой.
Да уж, нет лучше места, кто поспорит, тот я.
Я быстро взяла всё, что может понадобиться для визита к больному ребёнку. Пошла к Гучковым, по мере пути всё сильнее жалея, что не зашла к Толику, не попросила составить компанию. Не отказал бы…
Теперь что ожидать от этого старовера или старообрядца? Чем они отличаются-то?
Успокаивала себя тем, что Василиса выглядела вполне современно. Не забитая, не зашуганная.
Вряд ли она дырке в стене молится или идолу деревянному… или… воображение отказывалось подсказывать, какие ещё возможны варианты.
Правда, какая-то слишком обстоятельная девочка, нарочито вежливая, степенная какая-то, я таких детей не встречала. Речь, может, не безупречно литературная, но для своих лет отлично сформирована.
Взрослый ребёнок — наконец-то сформулировала я.
Не может такой ребёнок расти в совсем уж нездоровой обстановке… но и стать взрослой в восемь — тоже ненормальная ситуация в современном мире.
Ребёнок должен оставаться ребёнком.
Двухэтажный дом из белого кирпича, не чета сараю, в котором мне выделили «квартиру», дорожка от калитки до крыльца тщательно вычищена.
Я заглянула за забор, собаки, кажется, не видно. Звонка не нашла, покричала, постучала — тишина. Может, ошиблась? Но нет, я точно записала номер дома, он совпадал с табличкой. Названия улицы нет, лишь номер.
Местная особенность… если посмотреть яндекс-карту Кандалов, можно найти не меньше семи улиц с названиями: Центральная, Новая, Красная, Почтовая…
Местные же жители обходились сокращением вроде: «У Дома культуры, дом семь», потому обходились табличками только с номерами — это в лучшем случае.
Рискнула зайти, ошиблась, подскажут, куда идти. Врач здесь — человек уважаемый, если я не знала и треть населения Кандалов, меня, кажется, знали все.
— Хозяева?! — крикнула я, открыв дверь в просторный, прохладный холл, где стояли детские санки, лопаты, бидон с водой, которым явно пользовались. — Хозяева?
— Вы медичка? Здравствуйте! — на пороге появился мальчик с учебником в руках.
Невысокий, коренастенький, светловолосый, взлохмаченный, будто стометровку пробежал, в спортивных штанах, белой футболке, босиком.
— Проходите, пожалуйста, — распахнул он дверь, приглашая. — Василиса, медичка пришла!
— Сейчас, — услышала я знакомый голос, огляделась.
Просторная прихожая, переходящая в ещё более просторный холл, откуда шло несколько дверей и лестница на второй этаж. Современный ремонт, не новомодный, без кричащих деталей интерьера. Обои, немногочисленная мебель — всё добротное, основательное какое-то.
А уж если сравнить с тем, где сейчас живём мы с Ладой — особняк на озере Рица, честное слово.
Главное же — чистота, скрипучий порядок, будто здесь не трое детей живут, а клининговая компания демонстрирует навыки своих сотрудников, под надзором музейных работников, которые ревностно следят, чтобы каждый экспонат был на строго отведённом месте.
Как-то неправильно это ощущалось… странно до холодящих мурашек вдоль спины.
Невольно я передёрнула плечами, быстро взяла себя в руки.
Мои ощущения — только мои ощущения.
По лестнице спускалась уже знакомая Василиса. В трикотажном домашнем костюмчике, тонких носочках, завязанной вокруг головы косичкой, словно маленькая женщина, не ребёнок.
— Здравствуйте, — поздоровалась Василиса, стрельнув в брата недовольным взглядом, тот мгновенно открыл передо мной дверь в одну из комнат.
Я разулась, устроила свой пуховик на вешалке, кинув взгляд на мужские ботинки в обувнице. Прошла за мальчиком и скрывшейся из вида Василисой.
Обычная комната. На окнах домашние растения в глиняных горшках, полупрозрачный, белоснежный тюль. Просторный диван вдоль стены, многофункциональный тренажёр.
Модульная стенка, полупустые полки, без каких либо сувениров, мелочей, которыми обычно украшают жильё, лишь пара книг, как успела заметить, не развлекательные.
Отсутствие телевизора, умной колонки, музыкального центра, главное — игрушек.
Единственное, что бросалось в глаза — иконы в правом углу.
Стоящие трое детей были словно взяты напрокат. Смотрелись чужеродными объектами в интерьере.