— Ты говоришь так, будто Райден действительно виноват во всех бедах, и ты сейчас со мной прощаешься, — девушка нервно смеется, стараясь улучшить накаленную обстановку. Я мило улыбаюсь, усмехаясь и смотря ей в глаза. Не стоит себя так вести при ней. Она не должна всё это слушать, ей это не нужно, Шери должна быть подальше от всего этого.
— Нам пора к папе, — говорю я, доставая из тумбочки ключи от его квартиры. И покидаю комнату, стараясь справиться со своими эмоциями. Я не должна возвращаться в точку отправления. Нужно взять себя в руки.
Квартира моего отца находилась в Ричмонде. Милый район с богатой историей, как, в принципе, и всё Королевство, где отец хотел и провести всю свою старость. Он уставал от городской суеты и совершенно не преуспевал в познавании нового поколения двадцать первого века. Не только я пошатнулась после смерти матери. Грегор тщательно скрывал свои эмоции, так как я была на реабилитации и нужна была спокойная обстановка дома, но я видела, как он плачет по ночам, обнимая подушку, на которой когда-то спала мама. Он безумно любил Монику, но не смог справиться со своими долгами (да, для него это вечная проблема), и она предпочла уйти к молодому любовнику. Что я чувствовала? Я понимала маму и уважала её выбор. Кто же знал, что он станет роковым для неё. У её нового избранника были серьёзные проблемы с психикой, что по нему не скажешь. Мне он, лично, нравился. Ему тогда было лет двадцать пять, то есть старше меня на восемь лет. Мы быстро нашли общий язык и, можно сказать, подружились… Меня откровенно затошнило, и я еле сдержала себя, закрыв рот рукой. Картинка застыла перед глазами, что лишь ухудшало ситуацию, мне категорически не хватало воздуха, и я стала будто задыхаться, прощаясь с реальностью. Шери останавливает машину и легонько бьет меня по щекам, поворачивая моё лицо к себе. Её слова не сразу доходят до меня, но они прекращают это состояние. Взгляд метается по всей машине и не задерживается на чем-то конкретном.
— Прости-прости, — шепчу я, делая пару глотков из бутылки с водой, которую Шери мне дала. — Я серьезно не знаю, что со мной.
— Может, не стоит ехать туда? Мы можем вернуться домой.
— Чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше.
А, в итоге, ничего. Квартира была идеальной. Казалось, что здесь прошел ураган, состоящий из уборщиц. Отец никогда не придерживался чистоты, а особенно после того, когда я от него съехала. Слишком идеально. Его здесь нет, а на что я надеялась? Увидеть отца с домашним пирогом? Я побежала в его кабинет в пустых надеждах узнать хоть что-нибудь. Какой-нибудь небольшой намёк. Он не мог так просто уйти ничего не оставив…
— Хоть что-нибудь, — шептала я, судорожно выгребая всё, что только можно было. Одни документы, которые ничего не могли мне сейчас дать. — Он хранил его?
Я оседаю на пол, сжимая в руках потрепанный альбом для фотографий. Маленькая я, возомнив себя великим дизайнером, сама сделала обложку, естественно добавив туда единорогов и много блесток. Да уж, хороший подарок отцу, но что еще ожидать от ребенка десяти лет? Извините, мерседес не могла ему подарить. Я всегда думала, что папа его сразу же выкинул, так как не любил подобное даже от собственного ребенка. Строгость и дисциплина. От него — никаких нежных слов, лишь приказы. Но какой он бы не был — я его люблю. Это мой отец. Тот, кто дал мне многое, в том числе пример, как делать не стоит.
— Его забрали отсюда, ты понимаешь? — я смотрю на Шери, которая стояла в дверном проеме. — Он не мог так просто исчезнуть. А Рик? Он не отвечает, как и его жена… Он бы мне сказал, если бы они с отцом куда-то поехали. Слишком всё идеально сделано. Шери!
По её щекам текут слёзы, и она прикрывает рот рукой, когда я срываюсь на крик, сильнее сжимая альбом. Казалось, что время остановилось, что вот сейчас меня разбудит Каст и скажет, что всё это — долгий кошмар. Проснись, Алекс! Проснись! Я кричу так, чтобы он слышал меня, чтобы он понял, насколько мне сейчас плохо, что это его вина. Это он медленно убивает меня, а я ничего не делаю в ответ. Терплю, сдерживая себя. Мелкие бытовые ссоры — лишь то, что нас развлекало, хоть иногда были серьёзные, но их можно пересчитать по пальцам. Эти ссоры нужны были для того, чтобы как-то выплеснуть всю энергию и в очередной раз понять, что мы не ошиблись, но в данный момент… Это не ссора, это конец.
***
Сколько прошло времени с моего прилета? С посещения квартиры отца? Не знаю. Я давно не выходила из квартиры, из комнаты. Лежа на кровати и обнимая старенький альбом с нашим счастьем внутри, мне было вполне прекрасно. Не считая приходов Шери, которая пыталась меня хоть как-то вытащить из постели. Надоели разговоры о хорошем в такой ситуации. Да, я похоронила своего отца мысленно, стараясь не думать о причине его смерти. О том, кто его отправил в мир хаоса. Уверена, что он попал в Ад. Такой же паршивый человек, как и мы все. Никто не идеален, и все мы попадем в Ад, где нас будут мучать вечно. В последнее время я всё чаще думала о жизни и смерти, взвешивала все «за» и «против», неравнодушно поглядываю на бритву в ванной. Так просто достать лезвие и причинить себе боль. Что меня останавливает? То маленькое «за», которое именуется любовью. Нет, не к Райдену. К жизни. Понимаю, что сейчас это мало заметно, но я правда люблю эту жизнь. Со всеми её преградами, ведь они нам помогают стать только лучше. С некоторыми нужно уметь жить, а другие преодолевать. Только там ты будешь жить по-настоящему.
— Точно? Мы вернемся завтра утром, — Шери в очередной раз повторяет эту фразу. Они с Майклом боялись оставить меня одну, чтобы я чего-нибудь не натворила.
— Майкл, уведи уже эту женщину, — улыбаюсь я парню, который всем видом показывал своё нетерпение. — Удачного вам отдыха, голубки!
Весело закрываю за ними дверь и тяжело выдыхаю, чувствуя наконец запах отсутствия контроля и вечной заботы. Огромное количество опеки — не самая приятная штука. Всего в меру. Казалось, что я сейчас побегу скорее на кухню за ножом, но нет. Вместо это я иду в свою комнату и открываю шкаф, который был заполнен только наполовину. Но и этого хватит, чтобы подобрать соответствующий наряд. Рваные в коленях джинсы-бойфренды с высокой талией, лаконичный черный ремень, темная рубашка в белую полоску со шнуровкой вместо пуговиц, которая не подразумевает лифчика, и изюминкой становятся минималистические украшения в виде ожерелья и висячих сережек. Долго думала, как пустить шнуровку, но, в итоге, остановилась на более-менее приличном варианте. Пропустив несколько верхних дырок, я пустила шнурок крест на крест, оставив сверху свободно висеть приличную часть. Осталось дело за малым: замазать уже проходившие синяки и накрасить всё остальное. Не думала я, что на сборы у меня уйдет добрых два часа. Когда я уже в коридоре надевала пальто и оборачивала вокруг своей шеи шарф, мой телефон дал о себе знать, сообщив мне, что он находится в гостиной. Шери, прости, что загрязняю твой пол. На дисплее высветилось не желаемое имя.
Кому: Александра Ричардс
От: Райден Каст
Здравствуй. Нам надо поговорить, Александра. Когда тебе удобно?
23:49
Мысль о том, что Райден в Лондоне лишь подогревает мою внутреннюю диву, которая хочет блистать и сыпать блёстки прямо ему в глаза. Пожимаю плечами, благополучно оставляя телефон на столике и ставя его на беззвучный режим. Волнуйся, взрывайся от гнева и ревности. Пусть они сжигают тебя изнутри. Страдай. Будет трудно без такого незаменимого девайса, но, господи, ради такого дела стоит чем-то жертвовать. Когда я стала типичной девушкой? Да простит меня великий Бог. Надо сходить в церковь и очиститься.