Этой атмосферы мне не хватало. Этой эйфории, которая овладевает тобой, когда ты только заходишь в помещение. Танцующая молодежь не старше меня самой, взрывная музыка, атмосфера главенства всех запрещенных вещей, душный воздух, к которому ты долго привыкаешь, и пелена дурманящего дыма сигарет. Адская смесь в таком «райском месте». «Рай Дьявола» — клуб, который принадлежит нашему ледяному принцу. Наверное, это будет последним местом, где меня будут искать. Так оно и есть. Обычный человек в глубокой депрессии не пойдет в клуб. Пускай так и дальше думают. А я просто напьюсь, чтобы отключиться от всех проблем.
Всё началось с напитка «унесенные ветром», после которого в бой пошли другие известные коктейли, которых можно встретить в каждом, наверное, клубе. Сидя за барной стойкой, я могла наблюдать за танцующей толпой, которая так и манила меня своим настроением, а учитывая количество выпитого алкоголя, то я не стала затягивать с танцами. Взрывная музыка била по ушам, ещё больше подогревая меня. Хаотичные движения в такт мелодии, соприкосновения с другими людьми и очередной алкогольный напиток в руках, который так и норовит вылиться на окружающих, что и происходит. Но никого такие мелочи не волнуют. Разум полностью сдался в плен алкоголю, не желая предпринимать попытки бегства. Я уже не контролировала свои действия. Так лучше. Главное завтра ничего не помнить. Забыть абсолютно всё. Это именно то, что мне сейчас нужно. Когда я оказалась на барной стойке? Так ещё и в обнимку с какой-то девчонкой? Но нам обеим хорошо. Чувствую непреодолимое желание поцеловать её. Поддаюсь этому влечению, а девушка даже не против. Нежные губы, привкус алкоголя и сигарет. Так приятно и соблазнительно. Её улыбка сохраняется у меня в памяти, но, уверена, она скоро сотрется. Я пьяно улыбаюсь ей в ответ, а потом, пошатнувшись в попытке отойти от неё, уверенно лечу вниз. Это замедленная волна боли, или я не упала? Смотрю на человека, который меня поймал.
— Ты что здесь делаешь, волчара? — да, сейчас я расположилась на руках Нормана Шоу. Либо у меня глюки, либо это правда он.
— Ну, вообще развлекаюсь, а теперь, похоже, тебя спасаю, — он усмехается, ставя меня на пол, который лично у меня в глазах стал куда-то плыть. А полы умеют это? — Тише, птичка. Ты еле на ногах стоишь. Может, тебе пора домой?
— Всё х-хо-рошо. Я по-о-лна сил и готова дальше танцевать, — я посылаю воздушный поцелуй девушке на стойке и, схватив Нормана за руку, возвращаюсь в эпицентр всех событий. Не было никаких вопросов, мыслей и тому подобного. Сейчас казалось, что Шоу — лучшая компания на вечер. Он, кажется, был рад такому развитию событий и не сопротивлялся, давая волю своим движениям. Я была не против. Позволяла ему меня лапать там, где он хотел. В нём не было никаких сомнений. Не было страха перед Кастом, который страшен в порыве ревности. Когда его пальцы касаются оголенной ложбинки груди, меня будто ледяной водой облили, и я отталкиваю мужчину от себя. — Стой, мне нельзя… Это… нельзя.
— Александра, я отвезу тебя домой, пойдем, — он берет меня за руку, и, казалось, ничего сейчас и не случилось. Он также надменен и ведёт себя, как последний мудак. Всё тот же Норман Шоу.
— Я только пришла, — взвываю я, когда он меня уже, откровенно говоря, потащил к выходу. — Мне нужна моя одежда. Там хо-о-ло-дно.
— Уверена? Почти три часа.
— Ой, — никто из моих внутренних человечков, которые мною управляют и работают на мой организм, не проверяли время. Надо будет их уволить. Что за бред, боже?
Норман помогает мне с пальто и укутывает меня в шарф. Эх, заботливый такой. Так, конечно, может показаться только, когда в вашем организме огромное количество алкоголя. Наслаждаемся моментами розовой пелены и радужных единорогов перед глазами, а потом тебя накрывает волна темноты, которая убаюкивает и заставляет расслабиться.
***
Боль. Ладно, душевную переживем как-нибудь, но вот физическая. Голова раскалывалась, а во всём теле была неприятная тяжесть, молчу про пустыню в своем рту. Обычное похмелье, которое нужно будет терпеть на протяжении всего последующего дня. Укутываюсь посильнее в одеяло, чтобы хотя бы ещё на час погрузиться в сон. Но потом идёт медленная загрузка осознания, что это не квартира Шери. Медленно убираю одеяло со своих глаз, и моему взору открывается вид на шкаф-купе стального оттенка. Точно не квартира моей подруге. Следующая проверка. Заглядываю под одеяло, проверяя наличие одежды. Одни лишь трусики. Прекрасно. Хочется остаться вот так под одеялом и не встречаться лицом к лицу с хозяином апартаментов. Но надо уверенно встречать противника, поэтому вылезаю из своего убежища и потом желаю вернуться обратно. Пара серо-голубых глаз смотрят на меня холодно и отрешенно. Сглатываю, стараясь быстро взять себя в руки и придать своему помятому виду уверенности и безразличия.
— Доброе утро, Александра, — молчи, прошу. Ничего не говори мне. Покажи мне, что ты всё тот же монстр, которого я должна ненавидеть.
— Доброе, Райден, — сажусь поудобнее, прикрывая грудь одеялом. Нельзя сейчас нарушать зрительный контакт. Нельзя показывать ему свой страх.
— Пятнадцать пропущенных от твоей подруги, двадцать семь смс от меня, — он показывает мне мой же телефон, который должен был служить оружием мести для него, а не для Шери. Уверена, что меня ждёт выговор от неё.
— Ну, тебя я уже не должна волновать, — так, стоять, голос, не дрожать! Соберись, тряпка. — Удивительно, что ты так спокойно смотришь мне в глаза.
— А мне чего-то нужно стесняться?
— Прости, забыла, что для тебя убийство ничего не значит и совершенно обычное дело, — нервно улыбаюсь, безнадежно пытаясь собрать крупицы своего разума во что-то приличное. Не получается. — Было бы легче, если бы ты признался во всём.
— Ты хочешь знать как он умер? — мне этого хватает, чтобы убедиться в том, что именно Райден убил моего отца. Какая-то часть меня всё же надеялась на то, что это не он, но сейчас она полностью против него. — Да, Алекс, ты была права. Но, пойми, что его смерть была ожидаемой. Я не прощаю долги.
— Когда он умер? — чувствую, что по моим щекам текут слезы, но я продолжаю смотреть в глаза убийце.
— Той ночью была его кровь, — он встает, желая подойти ко мне ближе, но я останавливаю его, подняв руку в воздух.
— И ты… ты смотрел мне спокойно в глаза. Умолял меня остаться… — я хватаюсь за свою голову, пытаясь осознать всё, что происходило со мной за последние несколько месяцев. Но я делаю глубокий вдох, вставая с кровати. Плевать на почти полное отсутствие одежды. — Я поверила тебе! Я поверила, что ты можешь измениться! Ты даже не представляешь, насколько я хотела тебя вытащить из всей этой грязи, в которой ты увяз! Всё, что ты говорил было ложью, Райден?
— Алекс, я был честен с тобой. Всегда. Во Франции я сорвался, — он делает пару шагов мне навстречу, но останавливается, видя, как я пячусь от него назад. — Ты прижала меня. И у меня сразу же сработала защита, то есть нападение. Понимаю, что это не оправдывает моего поступка. И я буду вечно перед тобой в долгу.
— Мне это не нужно. Мне нужен мой отец!
— Он предал тебя! — когда он повышает голос, я вздрагиваю и уже ищу пути побега. Райден это видит и продолжает более спокойно. — Он бросил тебя, сделал тебя разменной монетой в нашем с ним деле. И ты его защищаешь? Ты всё ещё любишь его?
— Конечно, он всегда будет моим отцом, которого я буду любить. Тебе этого не понять, Каст, — я смотрю на кресло, которое стало пристанищем моей одежды. Смотрю на мужчину, а затем начинаю одеваться. — Ты лишь способен забирать, но не отдавать взамен. Убивать, но не спасать. Ты живешь в темном мире, где нет места солнцу. И, знаешь, Райден, я теперь не собираюсь давать тебе надежду, чтобы ты увидел это солнце у себя в мирке. Я не собираюсь больше любить тебя. Ты мне противен.