— Чувствами? — Вера оживилась. — Это как?
— Продавцы вынимают из сосудов шарики света. Каждый шарик — эмоция. Красный — гнев, голубой — грусть. Можно купить и... ну, впитать.
— И что, грусть можно купить? — удивилась Люба.
— Да. Чтобы восстановить баланс. Если слишком радостно — добавь грусти. Если слишком злой — добавь спокойствия.
— Ни фига себе аптечка, — восхитилась Вера. — А радость продают?
— Продают.
— Супер. Тогда я знаю, что буду просить у Риана в первую очередь.
— Вер! — Люба укоризненно посмотрела на неё.
— Что? Я хочу быть счастливой. Это запрещено?
Надя смотрела на их перепалку и чувствовала, как ее отпускает напряжение. Девчонки остались девчонками.
— Айко обещал, что вы тоже скоро сможете выйти, — сказала она. — Посмотреть мир. Познакомиться с ним поближе.
— С миром или с нашими цветными? — подмигнула Вера.
— И с тем, и с другим.
— Отлично. Я уже засиделась в этом... как его... храме. Красиво, конечно, но четыре стены — они и на планете Ауришей четыре стены.
— Тут стен вообще-то нет, — заметила Люба. — Они живые и двигаются.
— Тем более. Хочу двигаться вместе с ними.
Надя улыбнулась и вдруг почувствовала лёгкое касание в голове. Тёплое, знакомое.
Всё хорошо? — голос Айко.
Да. Я с ними. Разговариваем.
Я рядом. Если что — зови.
Спасибо.
— Ты чего замерла? — спросила Вера.
— Айко спросил, всё ли хорошо.
— Прямо в голове?
— Ага.
— И как это?
— Странно. Но приятно. Чувствуешь, что не одна.
Вера задумчиво посмотрела на неё.
— А с Рианом я тоже так смогу? Если мы... ну...
— Наверное. Если станете парой.
— Парой? — Вера оживилась. — Это как? Женитьба по-инопланетному?
— Типа того. Эмоциональная связь. Они выбирают раз и навсегда.
— Ого, — Вера присвистнула. — Серьёзные ребята. Не то что наши земные, которые после первой ночи сливаются.
— А ты бы хотела? — тихо спросила Люба. — Навсегда?
Вера задумалась.
— Не знаю. Раньше я бы сказала, что нет. Свобода, там, независимость... Но сейчас... — Она обвела взглядом зал. — Сейчас я вообще ничего не знаю. Мир новый, правила новые. Может, и любовь здесь другая?
— Другая, — подтвердила Надя. — Я чувствую. Они не врут. Они правда... настоящие.
— Ты влюбилась, — констатировала Вера.
— Я... — Надя запнулась. — Может быть. Не знаю. Но мне с ним хорошо. Спокойно. И при этом... горячо.
— О, про горячее поподробнее, — Вера подалась вперёд. — Вы там... ну?
— Вера! — Люба покраснела.
— Что? Интересно же! У них всё по-человечески или как?
Надя вспыхнула, но удержала улыбку.
— По-человечески. Только лучше.
— Вот это ответ! — Вера довольно хлопнула в ладоши. — Значит, не зря мы сюда попали.
— Ты невыносимая, — повторила Люба, но уже с улыбкой.
— А ты стеснительная. Но ничего, голубой тебя растормошит.
— Веир не такой, — тихо сказала Люба. — Он нежный. Грустный. Он не будет тормошить.
— А что он будет?
— Ждать. — Люба посмотрела куда-то в сторону. — Он умеет ждать.
Надя смотрела на подругу и видела, как меняется её лицо. Впервые за год — с самой смерти Серёжи — в глазах Любы появилось что-то живое. Не счастье, нет. Наверное, это была надежда.
— Девчонки, — сказала Надя. — Мы справимся. Мы здесь, мы вместе, и мы не одни. Это уже больше, чем у нас было на Земле.
— Ага, — Вера подняла воображаемый бокал. — За нас. За новых женщин нового мира.
— За нас, — отозвалась Люба.
— За нас, — прошептала Надя.
И впервые за долгое время она почувствовала, что у неё есть дом.
Не стены. Не страна. Не планета. А эти двое. И он. Тот, кто ждал за стеной.
Глава 10. Тень над радугой
Следующие несколько циклов прошли в спокойном ритме.
Айко приходил каждый день. Они гуляли по городу, говорили обо всём на свете, и Надя с каждым разом узнавала его всё лучше. Его любимый цвет в эмоциях (розовый, конечно, но ещё и золотистый — оттенок творческого вдохновения). Его детство (он рос в храме, потому что был особенным — его способность к возбуждению проявилась раньше, чем у других). Его страхи (самый большой — не оправдать надежды племени).
Вера тоже начала выбираться — с Рианом. Она возвращалась каждый раз возбуждённая, полная впечатлений, и до поздней ночи рассказывала Наде и Любе, какие там "чудеса природы". Судя по блеску в её глазах и лёгкой хромоте после прогулок, Риан показывал ей не только природу.
Люба оставалась в храме чаще других. Веир сидел с ней подолгу, молчал, иногда гладил по голове. Один раз Надя застала их спящими рядом — Люба свернулась калачиком, уткнувшись носом в его голубую грудь, и впервые за всё время на её лице не было боли.