Он был уже твёрд. Член стоял, прижавшись к животу, влажный от предсемени, пульсирующий в такт дыханию.
— Ты хочешь меня, — улыбнулась Надя.
— Всегда.
Она опустилась на колени.
— Тогда позволь мне...
Айко замер, когда её губы коснулись головки.
Надя никогда не была мастерицей минета. На Земле она делала это скорее по обязанности, чем от желания. Но сейчас ей хотелось попробовать его, почувствовать вкус, узнать, какая она — самая сокровенная его часть.
Она лизнула головку — солоновато, терпко, необычно. Айко зарычал, вцепившись руками в её волосы.
— Надя...
— Тихо, — прошептала она, отрываясь на секунду. — Я учусь.
Она взяла его в рот.
Глубоко, насколько могла. Член был толстым. Он почти заполнял рот целиком, и Надя чувствовала, как пульсируют вены на его стволе. Она двигалась медленно, набирая темп, вбирая его всё глубже.
— Хватит, — выдохнул Айко, поднимая её. — Я хочу в тебя.
Он уложил её на спину, развёл бёдра и замер, любуясь.
— Ты такая красивая, — сказал он. — Особенно сейчас. Когда хочешь меня.
— Айко...
— Что?
— Не томи.
Он улыбнулся и вошёл.
Медленно, плавно, заполняя её до предела. Надя выгнулась, ловя ртом воздух. Он был везде — в ней, вокруг неё, внутри неё.
— Смотри, — прошептал он, и в тот же миг стены комнаты вспыхнули.
Они отражали их эмоции — розовые волны страсти, алые вспышки желания, золотые искры нежности. Всё это смешивалось, перетекало друг в друга, создавая на стенах живой танец.
— Это мы, — выдохнула Надя. — Это то, что мы чувствуем?
— Да. А теперь — двигайся со мной.
Он начал ритмично входить в неё, и стены задвигались в такт. Каждый толчок отдавался вспышкой света, каждый стон — новой волной цвета.
— Я чувствую тебя, — прошептала Надя. — Всего тебя.
— Я тоже.
Его рука скользнула между их телами, пальцы нашли клитор. Надя закричала — ощущения были невероятными. Его член внутри, его пальцы снаружи, его эмоции в её голове.
— Айко, я сейчас...
— Подожди. — Его голос был напряжённым. — Сдержи. Направь энергию.
— Как?
— Представь, что энергия — это оружие. Что ты не отдаёшь её, а копишь. Для удара.
Надя пыталась. Сжимала зубы, кусала губы, но волна нарастала, становилась невыносимой.
— Не могу, — выдохнула она.
— Можешь. Ты сильная. Ты справишься.
Она закрыла глаза и представила.
Представила, как энергия, горячая, пульсирующая, вместо того чтобы выплеснуться наружу, сворачивается в тугой комок где-то внизу живота. Как он растёт, наливается силой, становится тяжёлым.
— Да, — услышала она голос Айко. — Да, именно так. А теперь — направь его в руку.
Надя подняла руку, и та светилась. Реально светилась — розовым, золотым, алым.
— Ударь, — сказал Айко.
Она ударила.
Луч света вырвался из ладони и врезался в стену. Та вспыхнула, задрожала, но устояла.
— Охренеть, — выдохнула Надя.
— А теперь, — Айко ускорил движения, — теперь отпусти.
Она отпустила.
Оргазм накрыл её с головой — такой силы, что потемнело в глазах. Она кричала, выгибалась, царапала его спину, а стены вокруг полыхали всеми цветами радуги.
Айко кончил следом, зарываясь лицом в её шею и рыча от удовольствия.
Они лежали в тишине, тяжело дыша, перепачканные потом и друг другом.
— Я сделала это? — прошептала Надя.
— Ты сделала, — ответил он. — Ты — прирождённый воин.
— Я просто хотела тебя.
— Это и есть самое сильное оружие.
Она повернула голову и посмотрела на стену. Та всё ещё слабо мерцала в месте удара.
— Я смогу защитить тебя? — спросила Надя.
— Мы сможем защитить друг друга, — поправил Айко. — Вместе.
Он прижал её к себе, и Надя закрыла глаза.
Чёрный корабль всё ещё висел в небе. Но теперь ей было не страшно.
Глава 12. Суд равных
Надя думала, что после того, как она выстрелила энергией в стену, её уже ничем не удивить.
Она ошибалась.
— Совет племени? — переспросила она, глядя на Айко. — Ты серьёзно?
— Это обязательно, — сказал он. — Ты показала способность к управлению эмоциями. Ты хочешь сражаться рядом с нами. Старейшины должны дать разрешение.
— А если не дадут?
Айко помолчал.
— Тогда ты не сможешь участвовать в битве. Будешь сидеть в храме с остальными женщинами и детьми.
Надя почувствовала, как внутри закипает злость.
— Я не собираюсь отсиживаться, пока вы там гибнете.
— Я знаю. Поэтому мы пойдём на совет. И ты докажешь им, что достойна.