Но все это было не по-настоящему. Надя вдруг осознала, что тело ее лежит на холодной поверхности в совершенном одиночестве. Тогда ее накрыла такая умопомрачительная досада, что захотелось растерзать себя, только больше не ощущать бы это чувство. Надя хотела Айко. Прямо сейчас, до умопомрачения, до крика, до потери сознания.
Руки сами потянулись к себе — к груди, к животу, между ног, — но лианы держали крепко. Она не могла коснуться собственного тела, чтобы унять эту пульсирующую, сводящую с ума жажду.
Влага потекла по бёдрам, пропитывая подстилку под спиной. Надя чувствовала, как мокро между ног, как там горячо.
Как же сильно она хотела его внутри.
— Айко, — застонала она. — Айко, пожалуйста...
Но Айко был далеко. Стоял у входа, смотрел на неё и не мог подойти.
А похоть нарастала. Розовый свет проникал в каждую клетку, заставляя тело гореть, извиваться, умолять. Она представила, что он рядом. Что его руки на её груди. А потом рот на соске – на одном, на втором. А потом его язык между ног. А потом от его ловких движений она кончает так сильно, что в глазах темнеет, и душа словно бы покидает тело.
Наде снова стало казаться, что она в самом деле это чувствовала. Оргазм. Он приближался — огромный, неотвратимый, обещающий разрядку после стольких мук.
Но тут розовый свет погас.
Пустота
Чёрный кристалл с красными прожилками вспыхнул — и Надя перестала чувствовать.
Всё исчезло. Гнев. Страх. Отчаяние. Боль. Радость. Похоть. Осталась только пустота. Абсолютная, мёртвая, бесконечная пустота.
Надя смотрела на мир и не видела его. Слышала звуки и не понимала их. Дышала и не чувствовала лёгких.
Она умерла.
Нет, не умерла — хуже. Она стала пустой оболочкой. Тем, во что превращали Кровавые своих жертвы.
— Надя!
Голос Айко донёсся откуда-то издалека, словно сквозь толщу ваты.
— Надя, вернись!
Она слышала, но не могла ответить. Голосовые связки не работали. Мозг не посылал сигналы.
— Ты живая! — кричал Айко. — Ты чувствуешь! Вспомни! Вспомни, как ты чувствовала!
Она не помнила.
— Вспомни меня! Мои руки! Мои губы! Мою любовь!
Любовь. Что такое любовь?
Надя по-честному пыталась вспомнить, но пустота пожирала всё.
— Твою мать! — заорал Айко так, что стены задрожали. — Ты будешь бороться, слышишь?! Ты не сдашься! Ты сильная! Ты моя!
Его голос прорвался сквозь удушающую пустоту вокруг Нади. Маленькая искра где-то глубоко внутри нее вспыхнула и разгорелась.
Любовь.
Она вспомнила.
Его улыбку. Его руки. Его голос в голове. Его тело внутри её тела. Его запах. Его вкус. Его нежность. Его силу. Его страх за неё. Его слёзы, когда она чуть не погибла.
Любовь заполнила пустоту. Медленно, по капле.
— Айко... — прошептала Надя.
Глава 14. Возвращение к жизни
— Я здесь! — закричал Айко. — Возвращайся!
Она открыла глаза.
Круг эмоций погас. Кристаллы потускнели. Старейшины стояли вокруг, на их лицах был страх.
— Ты плачешь, — сказал Золотой тихо. — Это хорошо. Значит, ты жива.
Надя коснулась щеки. Пальцы стали мокрыми от слёз.
Лианы отпустили её. Она попыталась сесть и не смогла — тело не слушалось, мышцы превратились в кисель.
Айко подбежал, упал на колени рядом с алтарём и прижался лбом к её лбу.
— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он. — Там, в конце, когда начали высасывать... Я думал, ты не выдержишь.
— Выдержала, — выдохнула Надя. — Ради тебя.
— Ты не просто воин, — сказал Золотой, подходя ближе. — Ты нечто большее. Ты смогла удержать свои эмоции против опустошения. Это под силу не каждому ауришу.
— Значит, я могу сражаться? — спросила Надя.
— Ты обязана сражаться. Мы будем глупы, если не поставим тебя в первый ряд.
Надя попыталась улыбнуться, но сил не хватило.
— Отнеси меня в комнату, — попросила она Айко. — Пожалуйста.
Он подхватил её на руки, легко, будто она ничего не весила, и понёс прочь из круга.
Вера и Люба бросились к ней, но Айко покачал головой.
— Потом. Ей нужно восстановиться.
Надя не запомнила путь до его покоев. Кажется, она то и дело проваливалась в бессознательность. Ведь воспоминания укладывались в голове лишь коротким урывками. Яркость неба и двух солнц. Тепло кожи Айко. Гибкие, растущие прямо из земли стены домов. Запах Айко, заставляющий все внутри стягиваться.
В комнате было тихо.
Айко осторожно опустил Надю на ложе, а затем укрыл мягкой тканью и сел рядом.
— Всё кончилось, — сказал он. — Ты прошла.
— Я чуть не умерла.