— Но не умерла.
— Меня там не было. В конце. Совсем не было.
Айко взял её руку, прижал к губам.
— Ты вернулась. Это главное.
Надя смотрела на него. На его розовую кожу, на его рога, на его глаза, полные любви.
И вдруг почувствовала.
То, что подавляла, сдерживала и столько лет не давала выйти наружу.
Желание.
Оно пришло не как похоть из круга — навязанная, чужая. Оно пришло как её собственное, глубинное, настоящее.
— Айко, — сказала она.
— Да?
— Я хочу тебя.
Он замер.
— Ты только что прошла испытание. Тебе нужно отдохнуть.
— Мне нужно чувствовать, что я жива. А ты — единственный, кто может мне это дать.
Она притянула его к себе.
Их губы встретились. Поцелуй спепва был нежным — осторожным, пробующим. Но через несколько секунд Надя уже впивалась в Айко, кусала его губы, царапала спину. Ей нужно было чувствовать его кожу под пальцами, его вкус во рту, его дыхание в лёгких.
— Айко, — выдохнула она между поцелуями. — Раздень меня.
Он стянул с неё перламутровую ткань, обнажая тело. Надя лежала перед ним — бледная, осунувшаяся после испытания, но живая. Такая живая.
— Красивая, — прошептал он. — Самая красивая.
— Не говори, — она потянула его за одежду. — Просто люби меня.
Его ткань стекла по телу, и Айко лёг рядом. Их тела соприкоснулись — Надя вздохнула. Это было, как глоток воды после пустыни. Как свет после тьмы.
Айко целовал её шею, ключицы, грудь. Его язык нашёл сосок, и Надя выгнулась, запуская пальцы в его волосы, царапая рога.
— Да, — шептала она. — Да, не останавливайся.
Он спускался ниже. Живот, бёдра, нежная кожа их внутренней стороны. Его дыхание обжигало, и Надя уже не могла ждать.
— Айко, я хочу тебя внутри. Сейчас.
Он поднял голову, посмотрел ей в глаза.
— Ты уверена? Ты ведь так устала…
— Да, – быстро, без сомнений, ответила Надя.
Тогда Айко вошёл. Медленно, плавно, заполняя её до предела. Надя ахнула — он был таким большим, таким тёплым, таким родным. Она чувствовала каждую пульсацию, каждый его миллиметр внутри себя.
— Айко...
— Я здесь, — прошептал он. — Я здесь.
Он начал двигаться. Медленно, ритмично, глубоко. Каждый толчок отдавался в её теле волной удовольствия, смывающей остатки боли, страха и пустоты.
Надя обхватила Айко ногами, прижимая плотнее, впуская глубже. Ей нужен был весь он. Без остатка.
— Сильнее, — просила она. — Ещё.
Айко ускорился. Его дыхание сбилось, мышцы напряглись, хвост обвил её бедро, крепко прижимая к себе.
— Ты моя, — рычал он. — Только моя.
— Твоя, — выдыхала Надя. — Вся твоя.
Оргазм нарастал медленно, как цунами в океане. Сначала лёгкая зыбь, потом ощутимая дрожь, потом огромный вал, готовый обрушиться.
— Айко, я сейчас...
— Вместе, — выдохнул он. — Давай вместе.
Она кончила с криком, выгибаясь, царапая его спину, впиваясь ногтями в розовую кожу. Айко зарычал и кончил следом, заливая её горячей спермой. Затем он рухнул рядом, тяжело дыша.
Надя лежала, глядя в мерцающий потолок, и чувствовала, как его семя вытекает из неё, смешиваясь с её влагой.
— Я жива, — прошептала она. — Я действительно жива.
Айко повернулся к ней и прижал к себе.
— Жива, — подтвердил он.
Надя закрыла глаза, чувствуя, как сон накрывает её тёплой волной. Но перед тем как провалиться в темноту, она улыбнулась. Впервые за долгое время — спокойно и счастливо.
Глава 15. Свои дороги
После испытания Надя проспала почти двое суток.
Проснулась она от того, что кто-то гладил её по голове. Прикосновение было лёгким, почти невесомым.
Надя открыла глаза.
Рядом сидела Люба. Бледная, с красными от недосыпа глазами. Она улыбалась той самой тихой, грустной улыбкой, которая всегда появлялась у неё, когда кто-то из близких болел или нуждался в помощи.
— Очнулась, — прошептала Люба. — Мы уж думали...
Голос у неё сел, будто она долго плакала или кричала.
— Сколько я спала? — спросила Надя.
Голос прозвучал хрипло, будто по горлу наждаком провели. Она попыталась сесть и тут же застонала — каждую мышцу ломило, тянуло, выкручивало. Такое чувство бывает после сильного гриппа, когда тело не слушается, а кости ноют так, что хочется выть.
— Два цикла, — ответила Люба. — Айко не отходил от тебя всё это время. Сидел здесь, держал за руку. Только сегодня утром старейшины вызвали. Сказали, срочно.
Надя опустила взгляд на свою руку. На запястье всё ещё виднелись следы от лиан, которыми её привязывали к алтарю — тонкие красные полоски, чуть припухшие, болезненные на ощупь.