Надя закричала.
Не от боли — от невозможности вместить это всё. Гнев распирал её изнутри, требуя выхода, требуя действий, требуя крови.
— Смотрите, — услышала она чей-то голос сквозь пелену. — Сломалась.
— Айко, забирай свою куклу.
— Жалкое зрелище.
Надя сжала зубы.
Нет.
Она вспомнила круг. Вспомнила, как прошла через всё — страх, отчаяние, боль, похоть, пустоту. Вспомнила, как выжила там, где многие ломались.
Я сильная. Я выдержала круг. Выдержу и это.
Она перестала бороться с гневом. Она впустила его. Полностью, без остатка. Позволила ему залить себя до краёв, пропитать каждую клетку, стать единым целым с её собственной злостью — на свою жизнь, на свои потери, на своё бессилие.
А потом направила обратно.
— НА! — закричала она, выбрасывая руку вперёд.
Из её ладони ударил поток алого света — такой плотный, такой яростный, что Корвус не успел уклониться. Энергия врезалась ему прямо в грудь, и красный воин отлетел на несколько метров, пропахав спиной каменистую землю.
Тишина.
Абсолютная, мёртвая тишина.
Надя стояла, тяжело дыша, и смотрела на свою руку. Ладонь всё ещё светилась алым, пульсировала в такт бешеному сердцебиению.
Корвус поднялся медленно, отряхиваясь. На его лице застыло странное выражение — смесь боли, удивления и... уважения?
— Ты... — начал он.
— Я, — перебила Надя. Голос сел, но она заставила себя говорить громко. — Ещё кто-то хочет попробовать одним пальцем?
Молчание.
Потом кто-то в толпе хмыкнул. Потом засмеялся. Потом зааплодировал — сначала один, потом второй, потом десятки рук.
Корвус шагнул к ней. Надя внутренне сжалась, готовясь к новому удару, но он вдруг... поклонился.
— Ты прошла, — сказал он. — Я Корвус. Буду учить тебя гневу.
Надя выдохнула.
— Надя, — ответила она. — Буду учиться.
Айко подбежал к ней, схватил в охапку, прижал к себе.
— Ты сумасшедшая, — прошептал он. — Ты чуть не убила себя.
— Но не убила, — выдохнула она ему в плечо. — Я справилась.
— Справилась, — подтвердил он, отстраняясь и заглядывая в глаза. — Ты справилась. Я горжусь тобой.
Надя улыбнулась — впервые за это долгое, страшное утро.
— Я сама собой горжусь, — сказала она. — А это, знаешь, тоже дорогого стоит.
Глава 18. Урок гнева
Центральная площадка представляла собой огромный круг, выложенный чёрными камнями. По краям толпились воины — красные, чёрные, серые — все они пришли посмотреть на новую ученицу.
В центре круга стоял Корвус. Огромный, красный, со сломанными рогами и шрамами на всё тело. Когда Надя вошла, он осклабился — и эта улыбка не предвещала ничего хорошего.
— Явилась, кроха, — пророкотал он.
— Я готова, — твёрдо сказала Надя.
— Готова она, — хмыкнул Корвус. — Ладно, посмотрим. В круг.
Надя шагнула в центр. Айко остался у края, скрестив руки на груди. Его лицо было напряжённым.
— Значит так, — начал Корвус, обходя Надю по кругу. — Гнев — это не просто крик. Не просто желание убивать. Гнев — это топливо. Лучшее топливо в мире. Без него ты не выиграешь ни одного боя.
— Я поняла, — кивнула Надя.
— Молчи, когда старшие говорят, — рявкнул Корвус, но тут же ухмыльнулся. — Хотя характер у тебя есть. Это хорошо. Мне нравятся женщины с характером.
Он подмигнул ей — совершенно откровенно, пошло, с намёком. Надя почувствовала, как за спиной напрягся Айко.
— Корвус, — холодно сказал он. — Оставь свои шутки.
— Какие шутки? — Красный воин развёл руками. — Я просто делаю комплимент. Твоя девочка правда ничего. Для землянки, конечно. Худовата, бледновата, но если откормить...
— Корвус! — в голосе Айко звенела сталь.
— Ладно-ладно, — осклабился тот. — Урок, так урок. Смотри, кроха.
Он встал напротив Нади и расставил ноги на ширину плеч.
— Гнев живёт здесь, — он ткнул себя пальцем в солнечное сплетение. — И здесь. — Палец переместился в пах. — Две точки. Одна даёт силу, вторая — желание. У настоящего воина они работают вместе.
— Вместе? — переспросила Надя, чувствуя, что краснеет.
— А ты думала, воины — бесполые существа? — Корвус расхохотался. — Мы, красные, самые страстные из всех. Гнев и похоть — брат и сестра. Если научишься их соединять, враг будет падать замертво от одного твоего взгляда.
— Я здесь не для этого, — отрезала Надя.
— Для этого, для этого, — Корвус подошёл ближе. — Все вы, бабы, для этого. Разница только в том, признаётесь вы себе или нет.