— Разденься.
Он сбросил одежду. Член уже стоял — твёрдый, пульсирующий, готовый.
— Не трогай себя, — приказала Надя. — Руки за голову.
Он подчинился.
Надя опустилась перед ним на колени. Провела рукой по его груди, по животу, ниже... и остановилась в миллиметре от члена.
— Ты хочешь меня? — спросила она.
— Ты знаешь.
— Скажи.
— Хочу. Безумно.
— А получишь только это.
Её пальцы сомкнулись на его члене. Айко засторан — глухо, сдавленно, пытаясь не кричать.
Она начала двигать рукой. Медленно. Мучительно медленно. Вверх-вниз, дразня, доводя до исступления, но не давая разрядки.
— Ты хотел убивать? — шептала она. — Ты злился? Ты ревновал? Вот тебе наказание.
— Надя... — простонал он. — Пожалуйста...
— Что «пожалуйста»?
— Я хочу тебя. Внутрь.
— Не сегодня.
Она ускорилась. Айко закусил губу до крови, сдерживая крик. В любой момент кто-угодно мог выйти из-за скал, увидеть их, услышать. Это было опасно. Это было безумно. Это заводило ещё сильнее.
— Кончить хочешь? — спросила Надя.
— Да...
— А не получится. Пока не научишься контролировать ревность.
Она резко отпустила его член и встала.
Айко смотрел на неё снизу вверх, тяжело дыша, с членом, пульсирующим в воздухе, красным от напряжения.
— Ты жестокая, — выдохнул он.
— Я справедливая, — поправила Надя. — Ты мой воин. Мой мужчина. Моя пара. Но если ты не умеешь владеть собой, ты будешь наказан.
Она протянула руку.
— Идём. Нам нужно возвращаться в лагерь.
Айко взял её руку, поднялся. Надел одежду, стараясь не смотреть на свой всё ещё твёрдый член.
— Надя, — сказал он, когда они пошли обратно. — Я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю, — улыбнулась она. — Но урок ты запомнишь.
— Запомню, — пообещал он. — На всю жизнь.
— Посмотрим.
Она шла вперёд, гордо подняв голову, а он следовал за ней, чувствуя себя одновременно униженным и бесконечно счастливым. Потому что эта женщина была его. И он готов был терпеть любые наказания, лишь бы быть с ней.
Глава 19. Урок страха
После наказания, которое Надя устроила Айко за скалами, они вернулись в лагерь молча. Айко шёл чуть позади, всё ещё тяжело дыша — не от усталости, а от неудовлетворённого желания, которое жгло его изнутри. Член так и не опустился полностью, и каждый шаг отдавался пульсацией в паху.
Надя делала вид, что ничего не замечает. Но в глубине души она довольно улыбалась. Поделом ему. Будет знать, как терять контроль.
В лагере их уже ждали.
— Айко, — окликнул его один из воинов. — Старейшина Морвуд требует ученицу.
Айко замер.
— Сейчас? Но она только что...
— Приказ старейшины не обсуждается, — отрезал воин и ушёл.
Надя повернулась к Айко. В её глазах мелькнула тревога.
— Морвуд? Это тот чёрный, с белыми прожилками?
— Да. Он учит страху.
— Я думала, у меня будет время отдохнуть.
— У воинов нет времени на отдых, — глухо сказал Айко. — Идём. Я провожу тебя.
— Ты злишься? — спросила Надя, заглядывая ему в глаза.
— Нет. — Он криво усмехнулся. — Я всё ещё хочу тебя так, что готов лезть на стену. Но это мои проблемы. Ты права: я должен контролировать эмоции.
— Умница, — Надя коснулась его щеки. — Потерпишь до вечера. Обещаю, награда будет стоить ожидания.
Айко шумно выдохнул, но ничего не сказал. Только взял её за руку и повёл через лагерь.
Морвуд ждал их на окраине лагеря, в странном месте, которое больше походило на кладбище, чем на тренировочную площадку. Чёрные камни торчали из земли под странными углами, между ними вился какой-то бледный туман, а в воздухе висела такая тяжёлая тишина, что у Нади заложило уши.
— Оставь нас, — сказал Морвуд, даже не обернувшись к Айко.
— Старейшина, она только что с занятия...
— Я знаю. Оставь нас.
Айко посмотрел на Надю. В его глазах было столько тревоги, что ей захотелось обнять его и увести подальше. Но она лишь кивнула:
— Иди. Я справлюсь.
Айко ушёл. Медленно, неохотно, оглядываясь через каждый шаг.
Морвуд наконец повернулся.
Он был чёрным. Не тёмно-серым, не фиолетовым — именно чёрным, как сама тьма. И по этой черноте разбегались белые прожилки, похожие на трещины в камне или на молнии в ночном небе. Глаза его были пустыми — абсолютно белыми, без зрачков, без радужки.
— Подойди, — сказал он.
Голос звучал не как у других ауришей — не в голове, а снаружи, от чего было еще страшнее.
Надя шагнула в круг чёрных камней. Туман обвил её ноги, холодный, липкий, противный.
— Ты прошла круг эмоций, — сказал Морвуд. — Ты выдержала гнев Корвуса. Но страх — это другое.