— Я знаю, что такое страх, — твёрдо сказала Надя. — Я боялась всю жизнь.
— Ты боялась земных вещей, — перебил Морвуд. — Потерять работу, остаться одной, состариться в нищете. Это не страх. Это тревога. Слабая, бытовая, жалкая.
Он шагнул к ней. Ближе. Ещё ближе.
— Я покажу тебе настоящий страх.
Он коснулся её виска кончиком пальца.
И мир исчез.
Надя стояла посреди бесконечной пустоты. Ни звуков. Ни запахов. Ни ветра. Только она и тьма.
— Где я? — спросила Надя, но голос не прозвучал.
— Внутри себя, — ответил голос Морвуда. — В самом тёмном углу.
Тьма начала сгущаться. Из неё проступили очертания — знакомые, родные, страшные.
Мама.
Она лежала на больничной койке, бледная, худая, с трубками в носу. Глаза её были открыты, но смотрели в никуда. Эта картина была нереальной. Надина мама умерла от того, что отрвалася тромб. Это было резко, внезапно – Надя не была готова к ее смерти. Никто никогда не готов. Но когда видишь человека больным – неосознанно готовишься к тому, что с ним может произойти.
Тем не менее ощущалось все более чем реально. Сердце Нади сжалось до боли.
— Мама! — Надя рванулась к ней, но руки прошли сквозь тело.
— Она не слышит тебя, — сказал Морвуд. — Она мёртва. Помнишь? Ты не успела попрощаться.
Надя вспомнила.
Тот звонок посреди ночи. Тот равнодушный голос в трубке: «Ваша мама скончалась в 3:15». Те похороны, где она стояла как каменная, потому что внутри была пустота.
— Нет, — прошептала она. — Не надо.
Но видение сменилось.
Она стояла на пороге своей квартиры. Внутри горел свет, слышались голоса. Она толкнула дверь — и увидела их.
Первый парень Нади и ее подруга. Они целовались. Его рука, задрав платье, терла ей между ног. Надя даже сумела рассмотреть, какими влажными стали его пальцы от ее возбуждения.
— Он выбрал её, — прошелестел голос Морвуда. — А тебя даже не удосужился об этом оповестить.
— Это не моя вина!
— А чья?
Видение сменилось снова.
Она увидела Айко.
Он стоял на коленях, а перед ним возвышалась чёрная фигура с красными прожилками — Кровавый. Его рука лежала на голове Айко, и розовая кожа любимого бледнела, серела, становилась прозрачной.
— Нет! — закричала Надя. — Отпусти его!
— Он умрёт, — равнодушно сказал Морвуд. — Ты не успеешь. Ты слишком слабая. Ты не воин. Ты просто испуганная девочка, которую выдернули из её никчёмной жизни.
— Заткнись!
— Кровавый выпьет его досуха. А потом придёт за тобой. И за твоими подругами. Вы все умрёте. А он будет смотреть.
Айко поднял глаза. В них не было розового света — только серая пустота.
— Надя... — прошептал он. — Почему ты не спасла меня?
— Я... я не могла...
— Ты не захотела. Ты всегда думала только о себе.
— Нет!
— Ты никого не любила по-настоящему, — продолжал голос Морвуда. — Ты боялась любить. Ты боялась потерять. И в итоге потеряла всех.
Надя упала на колени.
Айко рассыпался в прах. Чёрная фитура засмеялась. И тьма сомкнулась вокруг.
— Это твой страх, — сказал Морвуд. — Самый глубокий. Не смерти. Не боли. А того, что ты не справишься. Что подведёшь. Что те, кого ты любишь, умрут по твоей вине.
Надя не могла дышать. Грудную клетку сдавило ледяными тисками. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть.
— Посмотри на него, — приказал Морвуд.
Тьма расступилась, и Надя увидела... себя.
Она лежала на алтаре в круге эмоций. Бледная, неподвижная, с открытыми глазами. А рядом стояли Вера и Люба — и плакали.
— Она не вернётся, — сказала Вера. — Она сломалась.
— Надя... — всхлипывала Люба. — Надя, пожалуйста...
— Бесполезно, — голос Айко. Он стоял в стороне, и лицо его было мёртвым. — Я потерял её. Я не смог защитить.
— Это не ты виноват, — прошептала Надя. — Это я... я сама...
— Ты сама, — подтвердил Морвуд. — Ты сама выбрала страх. Ты сама позволила ему победить. Ты слабая, Надя. Всегда была слабой.
— Я не слабая! — закричала она. — Я прошла круг! Я выдержала гнев Корвуса! Я...
— Ты бежишь, — перебил Морвуд. — Ты всегда бежишь. От чувств, от боли, от любви. А теперь бежишь от страха. Но от него не убежать. Он всегда с тобой.
Надя замерла.
— Что?
— Страх не враг, — сказал Морвуд. — Страх — это тень. Твоя собственная тень. Чем быстрее ты бежишь, тем длиннее она становится. Остановись — и она замрёт. Обернись — и увидишь, что это всего лишь ты.
Тьма начала рассеиваться.
— Прими свой страх, Надя. Не борись с ним. Не убегай. Просто признай: да, я боюсь. Боюсь потерять тех, кого люблю. Боюсь не справиться. Боюсь умереть. Это нормально.