Корвус смотрел.
Он уже не сидел неподвижно — одна рука его лежала на штанах, сжимая член через ткань. Он явно боролся с собой, но проигрывал.
— Айко... — выдохнула Надя. — Посмотри на него.
Айко поднял голову. Увидел Корвуса, его руку на паху, его глаза, полные голода.
— Хочешь? — спросил он хрипло.
Корвус кивнул, не в силах говорить.
— Тогда иди сюда.
Корвус встал. Подошёл. Остановился в шаге.
— Клянись, что не тронешь её без спроса, — сказал Айко.
— Клянусь.
— Тогда снимай одежду. Садись рядом.
Корвус сбросил одежду. Его член оказался огромным — толстым, длинным, тёмно-красным, с пульсирующими венами. Он был полностью твёрд, с головки капала смазка.
Он сел рядом, в полуметре от них.
Айко продолжал трахать Надю, но теперь медленнее, давая Корвусу рассмотреть. Надя чувствовала его взгляд — жаркий, тяжёлый, почти осязаемый.
— Хочешь потрогать её? — спросил Айко.
Корвус замер.
— Можно?
— Спроси у неё.
Надя повернула голову, посмотрела на красного воина.
— Можно, — выдохнула она. — Но только грудь. Остальное — потом.
Корвус протянул руку.
Его ладонь была огромной — она накрыла всю её грудь целиком. Пальцы сжали, сдавили, почти грубо. Надя ахнула — от неожиданности, от боли, от возбуждения.
— Осторожнее, — рыкнул Айко. — Нежно.
Корвус послушно ослабил хватку. Пальцы задвигались — гладили, мяли, дёргали сосок. Надя застонала, чувствуя, как от этих прикосновений по телу разливается жар.
— Хорошо, — прошептала она. — Ещё.
Корвус наклонился и взял сосок в рот.
Надя закричала.
Его язык был горячим, шершавым, он лизал, сосал, покусывал, доводя до исступления. Одновременно Айко продолжал входить в неё сзади — глубоко, ритмично, идеально.
Двойная стимуляция разрывала крышу.
— Я сейчас... — выдохнула она. — Ещё немного...
— Кончай, — приказал Айко. — Мы с тобой.
Она кончила с криком, сжимаясь вокруг члена Айко так сильно, что он зарычал и кончил следом, заливая её горячей спермой.
Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша.
Потом Надя повернулась к Корвусу.
Его член стоял каменный, тёмно-красный, пульсирующий в такт бешеному сердцебиению. На головке выступила прозрачная капля, готовая сорваться.
— Хочешь меня? — спросила Надя.
— Больше жизни, — выдохнул он.
— Тогда возьми.
Корвус замер.
— Но Айко...
— Айко, — Надя посмотрела на своего мужчину. — Ты не против?
Айко смотрел на них. Ревность ещё горела в глазах, но желание пересилило.
— Только если я тоже, — сказал он. — Вместе.
— Вместе? — не поняла Надя.
— Он спереди. Я сзади. Одновременно.
У Нади перехватило дыхание от этой мысли.
— Ты сможешь?
— А ты?
— Я попробую.
Корвус лёг на спину. Надя оседлала его, медленно насаживаясь на огромный член. Он входил туго, растягивая стенки так, что у неё потемнело в глазах.
— Боже... — выдохнула она. — Какой большой...
— Терпишь? — спросил Корвус хрипло.
— Да... двигайся...
Он начал двигаться — медленно, осторожно, давая ей привыкнуть. Айко в это время гладил её спину, ягодицы, готовя к себе.
— Готова? — спросил он.
— Да.
Он вошёл сзади.
Надя закричала — громко, не сдерживаясь. Два члена внутри, растягивающие её до предела, трущиеся друг о друга через тонкую перегородку. Это было слишком. Невозможно. Божественно.
— Двигайтесь, — прошептала она. — Пожалуйста.
Они двигались.
Сначала медленно, приноравливаясь друг к другу. Потом быстрее, входя в ритм. Надя чувствовала каждое движение, каждую пульсацию, каждую вспышку удовольствия.
Корвус целовал её грудь, шею, губы. Айко целовал спину, плечи, затылок. Два мужчины, два воина, две любви – разные, но одинаково сильные. Первая истинная. С тем мужчиной, с которым хочется прожить всю жизнь и умереть в один день. Вторая – лишь вспышка страсти, которая закончится в тот же час, в который началась.
— Я сейчас... — выдохнула Надя. — Сейчас...
— Давай, — рыкнул Корвус.
— Вместе, — приказал Айко.
Она кончила с криком, разрывающим тишину пещеры. Оргазм был таким сильным, что сознание померкло на несколько секунд. Сквозь пелену она чувствовала, как оба члена взрываются внутри неё — горячие струи спермы заливают матку, смешиваясь, вытекая наружу.
Она рухнула на грудь Корвусу, чувствуя, как Айко прижимается к её спине.
Они лежали втроём, переплетённые, мокрые, счастливые.