— И что с ней будет? — спросила Люба.
— Я забрала её к себе. Старейшины разрешили.
Вера присвистнула.
— Ничего себе! Ты теперь мать-героиня?
— Не знаю насчёт героини, — Надя устало улыбнулась. — Но девочку оставить не могла. Она смотрела на меня такими глазами... вы бы видели. В них уже не было детства. Только боль и ненависть.
— Ты сможешь ей помочь, — тихо сказала Люба. — Ты добрая.
— Не знаю насчёт доброй. Но попробую.
— А что с Кровавыми? — Вера подалась вперёд. — Их много было?
— Много. Мы не всех убили. Часть ушла. Будут новые атаки.
— Значит, война?
— Значит, война.
Повисла тяжёлая тишина.
— Ты как вообще? — спросила Вера, внимательно глядя на Надю. — Вид у тебя... вымотанный.
— Вымотанная и есть. Три урока за день, потом бой, потом ребёнок… Не понимаю, как я ещё на ногах держусь.
— Ложись, — скомандовала Люба. — Отдыхай. Мы посидим рядом.
— Айко... — Надя оглянулась.
— Я здесь, — он стоял у входа, наблюдая за ними. — Иди отдыхай. Я побуду с тобой.
Надя легла на своё ложе. Тело сразу же отозвалось благодарной болью — мышцы расслаблялись, кости переставали ныть.
— Расскажите, как вы, — попросила она, глядя в мерцающий потолок. — Что без меня делали?
— Скучали, — фыркнула Вера. — Жрали эти их фрукты, спали, опять жрали. Скукотища смертная.
— Я училась, — тихо сказала Люба. — Веир показал мне несколько целебных трав. Теперь я могу помогать раненым, если что.
— Молодец, — искренне похвалила Надя. — Это пригодится.
— А я... — Вера замялась. — А я просто ждала. Не знаю, чего. Но внутри такое чувство, будто скоро что-то случится.
— Случится, — кивнула Надя. — Битва случится. Готовься.
Вечер опустился на храм мягкой розоватой дымкой. Живые стены мерцали теплее, готовясь к ночи. Айко принёс еды — фрукты, тёплый напиток, какие-то лепёшки, пахнущие травами.
— Ешь, — сказал он, протягивая Наде чашу. — Тебе нужно восстанавливаться.
Она ела молча, чувствуя, как с каждым глотком возвращаются силы.
Вера и Люба ушли в свою часть зала — деликатно оставив их вдвоём. Надя слышала их приглушённые голоса, иногда смех, и это было удивительно успокаивающе.
— Знаешь, о чём я думал сегодня, когда ты сражалась? – спросил Айко.
— О чём?
— О том, что если ты погибнешь, я не переживу этого. Не смогу.
— Айко...
— Я серьёзно. Ты стала моей жизнью. Моим воздухом. Моей надеждой.
Надя вздрогнула от звука своего полного имени. Затем отставила чашу, придвинулась к Айко и обняла его.
— Я не погибну, — сказала она. — Я обещаю.
— Не обещай того, что не в твоей власти.
— Тогда обещаю, что буду бороться. До последнего. Ради тебя. Ради нас. Ради этой девочки, которую мы взяли.
— Мы? — он поднял бровь.
— Мы. Ты же со мной?
— Навсегда.
Он поцеловал её — долго, нежно, благодарно.
За стенами храма опускалась ночь. Два солнца скрылись за горизонтом, уступая место мягкому свечению живых растений.
А Надя засыпала на груди у любимого, чувствуя, как по телу разливается покой.
Завтра будет новый день. Новые испытания. Но сегодня — сегодня она была дома.
Глава 29. Прошлое Айко
После разговора с подругами Надя чувствовала странную пустоту внутри — не тяжёлую, как раньше, а скорее опустошённость после долгого дня, когда эмоции выплеснулись все до капли.
Она лежала на своём ложе, глядя в мерцающий потолок, и слушала, как Вера и Люба возятся в своей части зала. Оттуда доносился приглушённый шёпот, иногда смешки — девушки явно не собирались спать.
Айко сидел рядом, гладил её по руке.
— Не спится? — тихо спросил он.
— Не знаю. — Надя повернула голову. В полумраке его розовые глаза мягко светились. — Столько всего сегодня было. В голове каша.
— Хочешь, покажу тебе кое-что?
— Что?
— Место, где я вырос. Оно недалеко. Прогуляемся?
Надя посмотрела на него с удивлением.
— Сейчас? Ночь же.
— Для ауришей ночь — не преграда. А мне хочется, чтобы ты увидела. Пока есть время.
Она помедлила всего секунду, потом кивнула.
— Идём.
Они тихо поднялись. Айко взял Надю за руку, и они выскользнули из зала.
Ночь на планете Ауришей была прекрасна.
Два солнца давно сели, и небо теперь светилось мягким фиолетовым светом от миллионов звёзд — здесь их было гораздо больше, чем на Земле, и они висели так низко, что казалось, словно до них можно дотронуться рукой.
— Красиво, — выдохнула Надя, задрав голову.
— Это ещё не самое красивое, — улыбнулся Айко. — Идём.