— Давай.
Он кончил ей в рот горячими, густыми струями. Сперма заливала горло, текла по языку, по подбородку. Она глотала, не отрываясь, чувствуя, как пульсирует его член на губах.
Корвус ускорился, почувствовав её оргазм — она кончала, сжимаясь вокруг его члена, крича в такт движениям, заглушённая членом Айко.
— Корвус! — закричала она, когда смогла. — Давай!
Он зарычал и кончил — глубоко внутри, заливая её горячей спермой. Надя чувствовала, как пульсирует его член, как выплёскиваются новые и новые струи. Тепло разливалось внизу живота, заполняя её до краёв.
Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша.
Потом Корвус вышел, и сперма потекла по её ногам — тёплая, густая. Надя чувствовала, как она стекает по бедрам на мох.
— Ты невероятная, — выдохнул Корвус, падая рядом.
— Ты тоже, — улыбнулась Надя, поворачиваясь к нему.
Айко прижался с другой стороны, обнял её.
— Мы оба тебя любим, — сказал он тихо.
— Я знаю.
Корвус протянул руку и взял её ладонь. Айко сделал то же самое. Они лежали втроём, переплетённые, мокрые, счастливые, держась за руки.
— Спасибо, — прошептал Корвус. — За эту ночь. За всё.
— Не за что, — ответила Надя.
За стенами храма всходили два солнца. Розоватый свет проникал сквозь живые стены, окрашивая их тела в тёплые тона.
Впереди была битва. Но эта ночь была их.
Глава 33. Начало битвы
Рассвет ворвался в комнату розовым светом, пробивающимся сквозь живые стены.
Надя открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно, чувствуя тепло двух тел по бокам. Айко спал, прижимаясь к ней с одной стороны, Корвус — с другой. Их дыхание было ровным, глубоким, но Надя знала — скоро всё изменится.
Она осторожно высвободилась из объятий, села на краю ложа. Тело приятно ныло после ночи — все мускулы помнили каждое прикосновение, каждую ласку, каждое движение. Но внутри было тяжело. Очень тяжело.
— Не спишь?
Голос Айко раздался тихо, будто он тоже боялся разбудить этот хрупкий мир.
— Не могу, — ответила Надя. — Слишком много мыслей.
Он сел рядом, обнял за плечи.
— Я тоже.
Корвус заворочался, открыл глаза. Огромный красный воин смотрел на них, и в его взгляде было столько всего, что слова были не нужны.
— Пора, — сказал он.
— Пора, — эхом отозвалась Надя.
Они одевались молча.
— Ты готова? — спросил Айко, глядя на Надю.
— Нет, — честно ответила она. — Но пойду.
— Это и есть готовность.
Собравшись, они вышли из комнаты. Храм встретил их гулом голосов — воины собирались в главном зале, проверяли снаряжение, прощались с близкими. Воздух был наполнен запахом страха, решимости и чего-то ещё — того, что Надя не могла определить, но чувствовала кожей.
— Надя!
Голос Веры раздался откуда-то сбоку. Надя обернулась и увидела подруг — Вера и Люба стояли у входа в общий зал, бледные, с красными глазами.
— Девочки, — Надя подошла к ним, обняла обеих сразу.
— Ты вернёшься, — твёрдо сказала Вера. — Слышишь? Ты обязана вернуться.
— Вернусь, — пообещала Надя. — Я всегда возвращаюсь.
— Я буду молиться, — всхлипнула Люба. — Всем вашим богам, всем нашим, всем, кто есть. Только вернись.
— И ты береги себя, — Надя погладила её по щеке. — Там раненые будут. Ты им нужна.
— Я справлюсь.
— Знаю.
Они обнялись ещё раз — крепко, отчаянно, будто пытались впитать друг друга на случай, если больше не увидятся.
— Мне нужно к Лире, — сказала Надя, отстраняясь.
— Иди, — кивнула Вера.
Лира ждала Надю в садике — там, где они сидели вчера. Девочка стояла у ручья, глядя на воду, и даже не обернулась, когда Надя подошла.
— Ты уходишь, — сказала она.
— Да, — Надя опустилась рядом на колени. — Ухожу.
— Ты вернёшься.
— Вернусь.
Лира наконец повернулась. Её фиолетовые глаза были сухими, но в них стояла такая взрослая боль, что у Нади сжалось сердце.
— Я буду ждать, — просто сказала девочка. — Я всегда буду ждать.
— Лира...
— Мама тоже обещала вернуться, — перебила Лира. — И не вернулась. Но ты — ты другая. Я знаю.
Надя обняла её, прижала к себе.
— Я вернусь, — прошептала она. — Обещаю.
— Я знаю. — Лира обняла её в ответ. — Поэтому я не плачу.
— Ты молодей.
Они обнялись и стояли так долго — две фигуры у ручья под розоватым светом двух солнц.
Потом Надя отстранилась.
— Мне пора.
— Иди. — Лира улыбнулась — впервые за всё время настоящей, тёплой улыбкой. — Я буду ждать.
Главный зал храма был заполнен до отказа.