— Она спит уже двое суток, — говорил один голос. Любин. — Я начинаю волноваться.
— Векса сказала, что это нормально, — отвечал другой. Верин. — Она отдала слишком много энергии. Организм восстанавливается.
— А если не восстановится?
— Восстановится. Надя сильная.
Надя попыталась открыть глаза. Веки были тяжёлыми, свинцовыми, но она заставила себя — сначала один глаз, потом второй.
— О, — выдохнула она. — Вы тут.
— Надя! — Люба подскочила к ней, схватила за руку. — Ты очнулась! Слава всем богам!
— Тише, — Вера подошла спокойнее, но в глазах её блестели слёзы. — Напугала ты нас, подруга. Не делай так больше.
— Постараюсь, — прошептала Надя.
Она попыталась сесть и тут поняла, что не может. Тело было ватным, чужим, оно не слушалось.
— Лежи, — скомандовала Вера. — Векса сказала, тебе нужен полный покой минимум цикл.
— Айко? — Надя обвела взглядом комнату.
— Здесь я.
Он сидел в углу, на маленьком табурете, и смотрел на неё. Бледный, осунувшийся, с повязкой на груди, но живой. Живой!
— Иди сюда, — позвала она.
Он подошёл, опустился на край ложа, взял её руку.
— Ты как? — спросила она.
— Я жив. Благодаря тебе.
Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё таяло сердце — и поцеловал её пальцы.
— Мы оставим вас, — сказала Вера, дёргая Любу за рукав. — Тут, наверное, поговорить надо.
— Не уходите, — остановила их Надя. — Побудьте с нами. Расскажите, что случилось.
Вера и Люба переглянулись, потом присели рядом на соседнее ложе.
— Битва закончилась, — начала Вера. — Кровавые отступили. Мы победили.
— Много потерь?
— Много, — тихо сказала Люба. — Почти треть воинов. Но храм уцелел. Дети в безопасности.
— Корвус... — Надя запнулась.
— Мы знаем, — кивнула Вера. — Весь лагерь говорит о том, как он погиб, спасая Айко. Его будут хоронить с высшими почестями.
— Я хочу быть там.
— Будешь. Церемония через несколько дней. Векса сказала, что к тому времени ты уже встанешь.
Надя кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.
— А Лира? — спросила она. — Где Лира?
— Здесь, — раздался тонкий голосок от двери.
Девочка стояла на пороге, сжимая в руках мягкую игрушку. Глаза её были огромными, фиолетовыми, полными слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать.
— Лира... — Надя протянула руку. — Иди сюда.
Девочка бросилась к ней, уткнулась лицом в грудь, зарыдала — громко, отчаянно, по-детски, не сдерживаясь.
— Ты обещала вернуться! — кричала она сквозь слёзы. — Ты обещала! А сама лежишь! И не просыпаешься! Я думала, ты тоже... как мама...
— Тише, тише, — Надя гладила её по голове, чувствуя, как слёзы текут по собственным щекам. — Я вернулась. Я здесь. Я живая.
— Не уходи больше, — всхлипывала Лира. — Никогда.
— Постараюсь. Обещаю.
Айко смотрел на них, и в глазах его стояла такая нежность, что Вера отвернулась, чтобы не разреветься самой.
— Ладно, — сказала она, вставая. — Мы пойдём. Вам нужно побыть вместе.
— Спасибо, — прошептала Надя. — За всё.
— Не за что. — Вера наклонилась, поцеловала её в лоб. — Ты наша сестра. Мы всегда будем рядом.
Люба сделала то же самое, и они вышли, оставляя Надю, Айко и Лиру вдвоём.
— Айко, — позвала Надя. — Иди сюда. Ложись рядом.
Он осторожно лёг с другой стороны, прижался к ней. Лира устроилась посередине, свернувшись калачиком.
— Мы семья, — тихо сказала Надя. — Теперь мы настоящая семья.
— Да, — ответил Айко. — И я никому не дам её разрушить.
Они лежали втроём, слушая дыхание друг друга, чувствуя тепло, и этого было достаточно для ощущения полного счастья.
Глава 37. Разговор
Прошло два дня после битвы.
Надя почти всё это время провела в комнате — выходила только к Лире и к подругам, но ненадолго. Айко был рядом постоянно, но между ними повисло что-то невысказанное, тяжёлое, что мешало дышать.
Она чувствовала это каждый раз, когда он смотрел на неё. В его розовых глазах была любовь — настоящая, глубокая, — но была и тень. Тень того момента, когда погиб Корвус. Того взгляда, который Надя поймала краем глаза, когда красный воин упал.
Облегчение.
Айко испытал облегчение.
Она не говорила об этом два дня. Боялась. Боялась, что разрушит всё, что они построили. Боялась, что не сможет простить. Боялась, что он не сможет объяснить.
Но сегодня ночью, когда Лира уснула за стенкой на своём маленьком ложе, свернувшись калачиком и прижимая к себе игрушку, Надя поняла: больше нельзя молчать.