— Айко, — сказала она тихо, глядя в мерцающий потолок. — Нам нужно поговорить.
Он лежал рядом, гладил её по руке. При её словах пальцы замерли.
— О чём?
— Ты знаешь.
Тишина повисла в комнате такая густая, что её можно было резать ножом. Живые стены мерцали мягче обычного, будто тоже ждали ответа.
— О Корвусе, — наконец сказал Айко.
— Да.
Она повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза.
— Я видела твой взгляд, когда он упал. Ты испытал облегчение.
Айко замер. Его лицо побледнело — розовая кожа стала почти белой.
— Надя...
— Не ври мне. Пожалуйста. Я чувствую ложь. Ты сам меня научил.
Он молчал долго. Очень долго. Надя уже начала думать, что он не ответит, что уйдёт в молчание, как делают многие мужчины на Земле, когда правда слишком тяжела.
Но Айко заговорил.
— Да, — сказал он тихо, его голос дрожал. — Да, я испытал облегчение.
Надя чувствовала, как внутри закипает злость. Она хотела закричать, ударить, выцарапать ему глаза.
— Как ты мог? — выдохнула она вместо этого. — Он спас тебя! Он погиб, спасая тебя! А ты...
— Я знаю! — Айко сел, запустил пальцы в волосы. — Я знаю, Надя! Я каждый день думаю об этом! Каждую ночь не могу спать, потому что вижу его лицо!
— И что? — она тоже села, глядя на него в упор. — Что ты чувствуешь теперь?
— Стыд. — Он поднял на неё глаза, в которых стояли слёзы. — Такой стыд, какого я не испытывал никогда в жизни. Он погиб за меня, а я... я порадовался.
— Почему?
Вопрос повис в воздухе.
Айко молчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил — тихо, сбивчиво, будто вытаскивал из себя каждое слово клещами:
— Я ревновал, Надя. Ревновал так, как никогда никого. Ты даже не представляешь, что со мной происходило, когда я видел вас вместе.
— Мы были вместе с тобой. Втроём.
— Я знаю. И в те моменты мне было хорошо. Даже слишком хорошо. Но потом... потом я смотрел на тебя и думал: а вдруг она любит его больше? Вдруг ей с ним лучше? Вдруг он даёт ей то, чего не могу дать я?
— Айко...
— Дай сказать. — Он вытер слёзы, продолжил: — Я воин. Я должен быть сильным. Должен контролировать эмоции. Но с тобой я теряю контроль. Всегда терял. И эта ревность... она жгла меня изнутри.
— И поэтому ты обрадовался его смерти? — Надя чувствовала, как слёзы текут по её собственным щекам.
— Нет! То есть... не смерти. Тому, что он больше не будет между нами. Это ужасно, да? Я чудовище?
— Ты не чудовище.
— Чудовище. Я воин, который порадовался гибели соратника. Который спас мне жизнь. Я не заслуживаю...
— Замолчи.
Она придвинулась к нему, взяла его лицо в ладони.
— Замолчи, слышишь? Ты не чудовище. Ты живой человек. Ауриши. Но суть одна — ты живой.
— Надя...
— Я злюсь на тебя, — сказала она. — Очень злюсь. Корвус был мне дорог. И ты знаешь это. Но я понимаю.
— Понимаешь? — он смотрел на неё с недоверием. — Как ты можешь понимать?
— Потому что я тоже ревновала. К Вексе, когда ты с ней подолгу разговаривал. К Морвуду, когда он смотрел на тебя с уважением. К каждому, кто касался тебя. Это нормально.
— Нормально — желать смерти?
— Ты не желал ему смерти. Ты желал, чтобы он не стоял между нами. А смерть пришла сама. И ты не виноват, что в первую секунду испытал облегчение. Ты воин. Ты привык реагировать быстро. Ты не успел подумать.
Айко смотрел на неё долго, очень долго.
— Ты правда так считаешь? — спросил он тихо.
— Правда. Но знаешь что?
— Что?
— Если ты ещё раз посмеешь обрадоваться смерти того, кто спас тебя — я тебя убью. Сама.
Он улыбнулся сквозь слёзы — той самой улыбкой, от которой у неё всегда таяло сердце.
— Договорились.
— И ещё.
— Что?
— Иди сюда.
Она притянула его к себе, поцеловала.
Поцелуй был солёным от слёз — её, его, общих. Но в нём было столько нежности, столько прощения, столько любви, что всё остальное перестало иметь значение.
— Я люблю тебя, — прошептал Айко, отрываясь от её губ.
— Я знаю. Я тоже тебя люблю.
— Прости меня.
— Уже простила.
Она легла на спину, потянула его за собой.
— Иди ко мне.
— Лира спит...
— Будем тихо.
Он лёг рядом, прижался к ней. Их тела соприкоснулись — и Надя выдохнула. Это было как возвращение домой после долгой разлуки.
— Айко, — прошептала она. — Займись со мной любовью. Не быстро, не страстно. Нежно. Очень нежно.
— Как скажешь.
Он целовал её медленно, смакуя каждое касание. Губы — верхнюю, нижнюю, уголки. Веки — сначала одно, потом другое. Кончик носа. Лоб. Виски. Шея.
— Айко... — выдохнула она.