— Тихо, — прошептал он. — Я хочу запомнить каждое мгновение.
Его руки гладили её тело — плечи, грудь, живот, бёдра. Не торопясь, благоговейно, будто она была сделана из хрупкого стекла.
— Какая ты красивая, — шептал он. — Самая красивая.
— Ты тоже.
Он раздевал её медленно, снимая одежду миллиметр за миллиметром, целуя каждый открывающийся участок кожи. Когда она осталась обнажённой, он замер, любуясь.
— Богиня, — выдохнул он. — Моя богиня.
— Айко...
— Я люблю тебя. Забудь всё. Останься только со мной.
— Остаюсь.
Он разделся сам, не сводя с неё глаз. Его тело было прекрасным — розовое, переливающееся в мерцающем свете стен, сильное, но такое уязвимое сейчас.
Он лёг сверху, осторожно, опираясь на локти, чтобы не давить всем весом. Член коснулся её бедра — твёрдый, горячий, пульсирующий.
— Можно? — спросил он.
— Да.
Он вошёл медленно. Так медленно, что она чувствовала каждое движение, каждое растяжение, каждое заполнение. Головка скользнула внутрь, потом ещё, потом глубже.
— Айко... — выдохнула она.
— Что?
— Хорошо. Очень хорошо.
Он начал двигаться — медленно, ритмично, глубоко. Каждый толчок — как обещание. Каждое движение — как молитва.
Она гладила его спину, плечи, рога. Он целовал её грудь, шею, губы.
— Надя, — шептал он между поцелуями. — Моя Надежда. Моя жизнь. Моё всё.
— Айко...
— Я никогда не предам тебя. Никогда не сделаю больно. Обещаю.
— Знаю.
— Я люблю тебя. Больше жизни.
— И я.
Оргазм нарастал медленно — не взрывом, а волной. Тёплой, спокойной, накрывающей с головой. Надя чувствовала, как тело начинает сжиматься вокруг него, как пульсация становится всё сильнее.
— Айко, я сейчас...
— Вместе, — прошептал он. — Только вместе.
Она кончила с тихим стоном, зарывшись лицом в его плечо, чтобы не разбудить Лиру. Айко зарычал — тихо, сдавленно — и кончил следом.
Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша.
Потом он перевернулся на спину, притянул её к себе. Она уткнулась носом в его грудь, чувствуя, как бьётся его сердце.
— Спасибо, — прошептал он.
— За что?
— За то, что простила. За то, что поняла. За то, что ты есть.
— Всегда пожалуйста.
— Надя?
— М?
— Мы справимся. Со всем. Вместе.
— Знаю.
Она закрыла глаза.
За стеной тихо посапывала Лира. Рядом билось сердце любимого. И всё было хорошо. Впервые за долгое время — действительно хорошо.
Глава 38. Возвращение
Утро после разговора встретило Надю ощущением лёгкости, которого она не чувствовала уже много дней.
Она открыла глаза и увидела Айко — он смотрел на неё с той самой нежностью, от которой у неё всегда таяло сердце. За стеной посапывала Лира. Надя не видела ее, но ощущала так, словно девочка…ее дочь находилась с нею в одной комнате.
— Доброе утро, — прошептал Айко.
— Доброе.
— Как ты?
— Хорошо. — Она улыбнулась. — Впервые за долгое время — хорошо.
Он поцеловал её в лоб, осторожно.
— Сегодня похороны Корвуса, — тихо сказал он. — Ты готова?
— Да. Мы простились с ним вчера. По-настоящему.
Они полежали ещё немного, потом Надя осторожно высвободилась из-под Айко и встала.
— Мне нужно к подругам, — сказала она. — Проведаешь Лиру?
— Хорошо.
В общем зале Вера и Люба уже проснулись и сидели за завтраком — груда фруктов на большом листе, знакомый кувшин с тёплым напитком.
— О, явилась! — Вера подняла голову. — Выглядишь лучше.
— Я в порядке, — Надя села рядом. — Правда.
— Поговорили? — догадалась Люба.
— Поговорили. Всё хорошо.
— Ну и славно, — кивнула Вера. — А то мы уж думали, вы так и будете ходить с кислыми лицами.
— А вы как? — спросила Надя.
— Нормально. Живём. — Вера пожала плечами. — Битва кончилась, можно выдохнуть.
Они рассмеялись, словно сумасшедшие, без повода — впервые за долгое время.
Церемония прощания с павшими воинами проходила на огромной поляне за храмом.
Надя никогда не видела ничего подобного. Сотни ауришей выстроились полукругом вокруг десятков погребальных костров. Каждый костёр был сложен из живых ветвей, которые горели ярким, разноцветным пламенем — красным, синим, зелёным, фиолетовым. В зависимости от эмоций погибшего.
Костёр Корвуса стоял в центре.
Он был огромным — под стать его росту. Красные ветви переплетались, создавая причудливый узор, а пламя уже лизало небо, окрашивая его в алые тона.
Тело Корвуса лежало на вершине костра.