— Что? — удивленно выдохнул советник, перечитывая написанное.
— Что? — в один голос закричали мы с Мри, неверяще таращась друг на друга.
— Не может быть..., — удивленно выдохнул Дядя.
На лысого, с чьего лица после этого сползла-таки излишне наигранная улыбка, внимания никто не обратил.
— Это шутка? — Мрия наконец смогла выдавить хоть что-то ещё. Развернувшись к правителю, она еле слышно выдохнула: — папа, не молчи!
Но Дядя молчал. Он уставился в одну точку где-то между нами. С его лица сошла вся краска, превращая то в жуткую гипсовую маску.
— Папа! — уже громче повторила Мри, — ну что ты молчишь?! Ответь мне!
Дядя будто опомнившись, вздрогнул.
— Хасаим, — обратился он к одному из советников.
— Да, Владыка, — тот, что стоял слева, подался вперёд и склонился к дяде.
— Проводи уважаемого, — начал он загробным голосом, сделав небольшую паузу, словно споткнувшись об имя лысого, — Фарира, и распорядись, чтобы ему предоставили лучшие комнаты.
— Конечно, Владыка. — Ровным тоном ответил Хасаим, кивая на каждое слово дяди.
— А… Кхм, — Дядя вновь замешкался, словно подбирал слова, — уважаемый Фарир, вы, должно быть, притомились с дороги, а потому прошу, располагайтесь и позвольте себе насладиться отдыхом. Нам нужно… нам…
Донельзя растерянный Дядя просто не знал, что говорить и что делать дальше. Настолько ошарашенным я его ещё никогда не видела.
— Ну к-конечно, — так же растерянно проблеял лысый, явно чувствуя неладное, но будто бы не понимая что именно не так.
Раскланявшись, он в сопровождении Хасаима покинул зал. Как только двери за ними с тихим стуком захлопнулись, Мрия бросилась к отцу.
— Папа! — закричала она, встав прямо перед ним, — папа! Да что ты молчишь?!
Дядя не отвечал. Горько скривившись, он переводил совершенно пустой взгляд с Мрии на меня, и снова на Мрию. Словно искал ответ на мучивший его все это время вопрос.
— Ваше высочество, — подался вперёд, продолжавший держать в руках сверток? Шарим, — успокойтесь, пожалуйста.
Он выставил между ними ладонь, словно пытался отгородить Дядю от гнева принцессы.
— Убери руки! — рявкнула перепуганная девушка, да так, что ни разу не слышавший от неё грубого слова Шарим, отдернул руку. — Папа!
— Все в порядке, — взгляд дяди прояснился, из него пропали растерянность и непонимание. А затем он, больше для подтверждения своих мыслей, чем для интереса, спросил: — Шарим, какой срок сейчас?
— Середина шестого. — Тихо ответил советник.
— Успеем. — Будто с облегчением выдохнул дядя. — Шарим, распорядись, чтобы начали собирать все необходимое в дорогу. Повозка, шатёр, сопровождение… сам понимаешь, и вызови сюда девушек с женской половины, нужно собрать лучшие платья и накидки. И обувь! Пошли за этим, — дядя постучал костяшкой указательного пальца по широкому подлокотнику, и не выдержав, нервно рыкнул: — ну как его! Шарим, ты сам знаешь!
— Да. Я разберусь. — Так же невозмутимо ответил мужчина.
— Нет! — снова и снова повторяла Мрия, пытаясь перебить отца, — я никуда не поеду! Слышишь! Нет же! Да послушай же меня! Это же бред какой-то! Папа!
— Дядя, — вторила я ей, — дядя! Что вы! Нельзя же! Послушайте!
— А ну цыц! — не выдержал он. Подскочив на месте, Дядя рявкнув так громко и так яростно, что мы с Мрией тут же прикусили языки: — замолчите! Обе!
Мы притихли.
— Шарим, закрой дверь, и… — дядя устало рухнул обратно, — и поторопи там всех.
— Я понял. — Произнёс Шарим и, поклонившись, вышел.
Как только за мужчиной закрылась дверь, мы с Мрией на новый круг набросились на дядю.
— Дядя!
— Папа!
— Дядя!
— Папа!
— А ну тихо! — Снова рявкнул он, — хватит кудахтать!
Я притихла, а вот всегда послушная Мри не стала молчать.
— Я никуда не поеду!