— Поедешь. — Дядя устало прикрыл веки, — завтра утром. Это без вариантов.
— Нет! Это бред, неужели ты этого не понимаешь?! Да с чего вдруг! Куда?
— Хватит! — отрезал дядя, со всей силой ударив кулаком по многострадальному подлокотнику. — Сядьте! Живо. Обе!
Я покорно отступила и опустилась на стул, что ранее занимал лысый, а вот Мри только кулачки сжала, и даже ногой притопнула, всем своим видом выражая отказ. Дядя медленно поднялся, сцепил руки за спиной и сделал шаг навстречу дочери. Весь его вид выражал такое недовольство и злость, что вряд ли кто-то посмел бы встать на его пути. Мрия тут же вся сгорбилась и опустила голову, устремив взгляд в пол, однако не двинулась с места, только сильнее сжала кулачки.
Дядя обошёл застывшую посреди зала девушку и молча кивнул ей на своё кресло. Мрия вздохнула, но на этот раз не осмелилась ослушаться молчаливого приказа. Ссутулившись сильнее, она прошла мимо и опустилась на самый краешек. Пару минут Дядя под нашими напряженными взглядами мерил шагами зал. Иногда он останавливался и тяжело вздыхал. Вздохнув в очередной раз, он развернулся к нам.
Не успел правитель и рта раскрыть, как Мрия еле слышно пискнула:
— Нет.
— Цыц! — молниеносно приструнил он ее.
— Но дядя, — поддержала я подругу.
— Хватит. — Тяжело прикрыв глаза, мужчина заговорил: — неужели вы думаете, что все так просто? Что мы можем просто сказать нет, «извините-простите, нам это не подходит»? Это не обычное приглашение, это… даже не сватовство, это закон… Вековой закон! Отказаться нельзя.
— Да кто он вообще такой? Какое этот человек имеет право присылать подобные сообщения? Что за бред там написан?! Я, — Мрия практически прошипела, — никуда не поеду!
— Хан. — Со вздохом ответил дядя.
— И что бы это значило? — Мрия подалась вперед, — что ещё за Хан?!
— Владыка Мертвого Дола, — произнесла я, припоминая строчки из письма, — Дядя, но кто он? Зачем ему Мрия? Мы ничего не слышали об этом “Владыке”.
— Он, — мужчина замолчал и пожевал губу, — он самая сущая тьма этого мира. Но ты, девочка моя, должна помнить одно — я обещаю тебе, через несколько недель ты просто вернёшься домой, и все будет как прежде, слышишь?
— А если не вернусь? А если… если он меня… выберет? Что тогда? Я не хочу! Я никуда не поеду! Папа!
— Ты поедешь, и этого не изменить. Но не волнуйся, он совершенно точно не выберет тебя. Я клянусь тебе.
— Но почему? Дядя? Почему она должна куда-то ехать? Почему ты не можешь просто, — я взмахнула руками, — проигнорировать это послание?
— Потому что я не могу. Это невозможно. Поверь, милая, — дядя посмотрел на меня, и тут же повернулся к Мрии, — поверь, все будет хорошо. Больше я ничего вам рассказать не могу.
— Ты, — Мри всхлипнула, — ты хоть понимаешь, что собираешься сделать? Ты хочешь отправить меня на смерть. Я даже не понимаю, не представляю, как я смогу вернуться “оттуда”... Как же ты можешь так со мной?!
— Ну, хватит, я все сказал! — Рыкнул дядя, но в его голосе было больше паники и отчаяния, все той же поражающей нас растерянности, чем злости, — а теперь послушайте меня, девочки. Вы отправляетесь туда завтра, вместе. Лисан, ты будешь сопровождать Мрию, поняла? Но ведите себя тихо, стараясь не выделяться. Не волнуйтесь, кроме вас там будут и другие девушки, все будет не так плохо, как может показаться. А потом… Потом… вы вернетесь домой, я обещаю.
2.3
Я медленно кивнула, не сводя с него глаз.
— Папа… — позвала Мрия, — Папочка! Отец! Ну пожалуйста!
— Все, — дядя отвернулся, — разговоры окончены. А теперь отправляйтесь к себе. Вам нужно приготовиться.
Я поднялась, неотрывно следя за Мрией. Она побледнела, хрупкие плечи вздрагивали, словно Мрия с трудом сдерживала рыдания. Но сама наследница не издала ни звука. Закусив дрожащую губу, Мри сделала глубокий и шумный вдох, а затем направилась к дверям. Я тут же оказалась рядом и подхватила под руку. Тонкие пальчики с благодарностью сжались на моей руке.
И я и Мрия отлично понимали, что спорить с дядей сейчас совершенно бесполезно, как, впрочем, и перечить ему, стараясь настоять на своем. Ему нужно просто дать время остыть и осмыслить произошедшее. Возможно, он изменит своё решение, когда все наконец осознает.