На изучении библиотеки мы, конечно, не остановились. Поняв, что тут ничего нет, начали приставать к слугам, которых еще недавно гоняли от себя прочь. Но и совсем юные девочки с женской половины, и их более взрослые и знающие куда больше своих подопечных, почтенные дамы отрицательно качали головами и пожимали плечами. Никто ничего не слышал ни о хозяине послания, ни о Мертвом Доле.
Уже под самую луну нам удалось поймать и уговорить одну из девушек, а сделать это было довольно сложно, при условии того, какой хаос творился во дворце, найти старого учителя Мрии и привести в помещение, где обычно проходили занятия. Отправив девушку на поиски, мы устало расположились в комнате: Мри на диванчике, на котором я обнаружила ее буквально утром, а я в учительском кресле. И хотя разговаривать совсем не хотелось, молчание не продлилось долго.
— А если сбежать? — неожиданно выдала Мри.
— Глупо, — уверенно и уже раз десятый за сегодня я отмела ее «гениальную» идею.
— Тогда предложи что-то умное! — окрысилась девушка.
— Я уже предложила, так что жди. — Не стала вступать в перепалку с подругой, по сути, желавшей только одного — спустить на кого-то всех собак своего страха и ужаса перед неизвестным.
Не ответив мне, Мрия отвернулась носом к стене и тяжело вздохнула. Потом ещё раз и ещё, переходя на уже знакомые мне всхлипы и шмыганье носом. Я только глаза закатила, понимая, что успокаивать девушку у меня нет ни сил, ни желания. Время шло, шмыганье и всхлипы плавно переходили в равномерное сопение, убаюкивающее и меня. Когда тихо скрипнула входная дверь, я вскинулась и, распахнув глаза, села.
— Учите… — я недоговорила, натолкнувшись на серьезный и усталый взгляд, и закончила уже шепотом: — дядя?
— Разбудил?
— Н-нет, — я отрицательно покачала головой, пытаясь понять, в каком он был настроении. — Я не спала.
Дядя подошел к диванчику и ласково посмотрел на свернувшуюся калачиком Мрию. Сбросив с плеч халат из плотной ткани, служивший ему частью дневного наряда, укрыл дочь, а затем шагнул ко мне.
— Измотала она тебя сегодня…
Это не был вопрос, скорее констатация факта. Дядя знал какой порой невыносимой могла быть его ненаглядная Мрия. И эта мысль в очередной раз поразила меня нереальностью принятого им решения: вот так вот взять и просто отправить дочь в неизвестность. Не думая, не давая никаких комментариев ни мне, ни ей.
— Не больше чем в любой другой день, — я не зло усмехнулась, а потом набрала полную грудь воздуха и решилась, — Дядя, я...
— Лисан. — Перебил он меня, не дав закончить, — я хочу, чтобы ты меня очень внимательно выслушала. У меня будет к тебе просьба.
— Хорошо. — Я тут же подобралась и даже немного подалась вперед. — Но и я бы хотела кое-что взамен.
Мужчина в свою очередь усмехнулся и покачал головой.
— Ты мне даже не дала ничего сказать.
Я пожала плечами.
— Хорошо, конечно. — Ответил дядя.
Кивнув мне, он потер подбородок пальцами и откинулся назад. Весь вид говорил о том, что дядя хочет сказать что-то важное, но никак не может решиться: говорить или нет, а возможно он думал — с чего начать? Я не торопила, понимая, что, должно быть, сейчас в душе правителя идёт нешуточная борьба. Не знаю как долго бы он собирался с мыслями, только Мрия, до этого момента тихо посапывавшая на диванчике, в очередной раз всхлипнула во сне и заворочалась. Мы застыли, ожидая пока она успокоится и устроиться и, словно заговорщики, склонились ниже друг к другу.
— Лисан, — вступил дядя, — девочка моя, ты знаешь, что вы обе мне дороги и люблю вас я одинаково сильно. Но ты, Лисан, не такая как Мрия, ты другая… Ты взрослее и рассудительнее, ты знаешь цену многим вещам, до которых малышка Мрия еще просто не доросла. Ты не просто ее подруга и компаньонка, ты — практически ее старшая сестра.
Я кивнула, принимая его слова и подтверждая, что все сказанное — истина, хотя я и не могла похвастаться кровной связью ни с правителем, ни с Мрией. Рядом с этими двумя я никогда не чувствовала себя лишней. Наоборот, понимала, что нужна им так же сильно, как и они мне. Будь моя воля, давно назвала бы его не дядей, а отцом, как поступала сама Мрия — ведь именно такие чувства испытывала к этому уверенному, мудрому и, безусловно, доброму мужчине. Он, как я уже говорила, не делил нас ни в похвале, ни в наказании, ни в любви.
— Да, Дядя. — Я снова кивнула. — Я знаю.
Он улыбнулся, словно и не ожидал ничего иного.
— Значит, ты сделаешь все как я тебя попрошу. Это очень важно. Важно для вас обеих, особенно важно для Мрии и, конечно, важно для меня.