Вот зачем я вообще побежала? Может быть, там был маленький зайчик! Или зайчиха с зайчатами…
А вот дыхание на моей щеке откуда?
Ладонь запечатала мне рот раньше, чем я успела его открыть. Меня с силой вдавили в мужскую грудь, а хриплый, будто простуженный, низкий голос рокотом отозвался во мне:
— Набегалась, сирин?
Я тяпнула его за ладонь изо всех сил, ответом мне были ругательства, но руку он не разжал, напротив. А еще вторую вдавил прямо мне в грудь, и под платьем словно огонь вспыхнул, стало нестерпимо жечь.
— Драконья печать! Когда сойдет, сможешь говорить снова, — донеслось сзади, а потом меня отпустили.
Я развернулась вихрем, наткнулась взглядом на мужчину — высоченного, широкого в плечах, с густой бородой. Густые брови нависали над глубоко посаженными темно–карими глазами, нос с горбинкой и волевой подбородок, и в довершение всего хищный прищур, который впивался в меня. Одет мужчина был как какая–то местная знать: дорогой камзол, рубашка, широкий кожаный пояс с тяжелой пряжкой, брюки и начищенные до блеска сапоги. А вел себя, как… как гопник из района, в который никому лучше не соваться после того, как стемнеет.
Я открыла было рот, чтобы сказать ему, куда он может идти, но не смогла произнести ни звука. Что… что за?!
— Я же сказал, что говорить ты не сможешь, — ухмыльнулся он.
Каламбурщик хренов!
— Или маленькую алую сирин не посвятили в тонкости местной магии? Драконья печать способна любого лишить магии на какое–то время. Даже такую, как ты.
Нет, об этом мне не сказали! Мне вообще много о чем не сказали. В частности, о том, что в этом мире за мной будут охотиться все кому не лень, и похищать направо и налево!
— Поэтому тебе остается только смириться. А сейчас раздевайся.
Чего?! А дубиной по голове?!
Не знаю насчет дубины, но палка, а точнее, отвалившаяся массивная ветка, которую я подхватила, по ощущениям весила столько же, сколько Люба, когда я в пять лет попыталась ее поднять.
Гопник в красивом прикиде усмехнулся еще более хищно.
— Да неужели? И что ты собираешься с этим делать, сирин?
Вмазать тебе хорошенько! Еще бы получилось замахнуться…
Палка вылетела из моих рук, ободрав ладони. Причем вылетела так легко, словно была невесомой тростинкой, соломинкой, а то и вообще пушком. Я проследила, как она летит над деревьями — туда одним взмахом зашвырнул ее этот неопознанный господин, и в этот момент поняла две вещи. Первое: мне кранты. Второе: это — Лавэй.
Я выставила ладони вперед, в дипломатическом жесте. Хотя сомневалась, что это поможет, да и язык жестов знала смутно, но надо же было как–то потянуть время.
— Раздевайся, — повторил он. — Или я раздену тебя сам.
Лавэй так резко шагнул вперед, что я оказалась зажата между ним и деревом. Упершись ладонями ему в грудь, замотала головой: не знаю, кто были те дикари на полянке, но он–то точно алую сиринологию должен был изучать! И наверняка знает, что если я не давала ему согласия на акт… гм, отъема–передачи силы, то ничего не получится.
Судя по всему, его это не смущало, потому что ладонь мужчины скользнула по моему бедру, и даже через ткань платья я ощутила, какая она горячая. Черты его лица заострились, становясь совсем хищными, а еще мне показалось, что у него бороды стало больше. И бровей. И волос! Ой, мама!
Это же игр!
Оборотень!
Понятно, как он подкрался ко мне так, что я ничего не услышала и не почувствовала. Лес — его стихия, а еще звериные инстинкты…
— А ты вкусно пахнешь, сирин, — прохрипел он, втягивая мой запах. — Оставлю–ка я тебя себе… навсегда.
Не знаю, от чего меня воротило больше: от перспективы остаться с ним навсегда или от его напора, когда горячие губы коснулись моей шеи, а колючая борода впечаталась в кожу.
Фуууууу!
Не то, чтобы я не любила бородатых, я не любила бородатых, которые зажимают женщин помимо их воли! Поэтому сейчас расслабилась, позволяя ему наслаждаться временной победой, а потом со всей дури саданула коленом между ног. От души, как в прыжке на джампинге: благо, запас ткани у платья был хороший, а еще слава специальной подошве кроссовок!
Лавэй взрычал. Натурально!
Глаза сверкнули желтым, а потом он схватился за причинное место, согнувшись в закорюку.
Я не стала терять времени и драпанула через лес, не разбирая дороги. Тут уже было без разницы, куда бежать, лишь бы подальше от него. Бежать, пока эта драконова… драконья печать работает. Он сказал, что это временно, и я очень надеялась, что это временно пройдет быстро. Вот прямо сейчас! Или через пару минут. Или хотя бы через пять. Через полчаса?!