— И что, с такими традициями девушки продолжают выходить замуж?
— Конечно, Надежда, — с легким смешком отозвался Миранхард. — Это их долг. Они для этого рождены.
— Рожать драконят и во всем слушаться мужа?
— Быть счастливой в законном браке, — произнес он как–то настолько интимно, что я снова задумалась про менеджера по продажам. А еще — о том, что мои губы непростительно близко к его. К счастью, танец закончился, взметнулись ввысь последние ноты — и тут же растаяли. Миранхард отступил назад, руки наши тоже разомкнулись. Руки, но не пальцы: мы по–прежнему касались друг друга, когда он поклонился. Я же присела в реверансе — это я уже подсмотрела у других пар, продолжая чувствовать, как подушечки пальцев от его прикосновения жалят огненные язычки.
Только после того как наши ладони окончательно разомкнулись, и мы отступили друг от друга, я смогла выдохнуть и улыбнуться. Нет, все–таки этот мужчина — это что–то! Точнее, кто–то! Но и что–то в том числе!
— Надежда, — донесся голос его императорского величества. Мое имя было сказано с такой интонацией, что дальше, по идее, должно было прозвучать: «В угол. На горох!»
Вот как ему объяснить, что так женщин на танцы не приглашают?
— Я устала, — сообщаю я, тем более что рыжая, с которой он танцевал первый танец, буравит нас взглядом. Того и глядит дыру прожжет, а я не хочу, чтобы во мне была лишняя дыра! Я, если честно, вообще против любовных треугольников и многоугольников, так что…
— Вас там заждались, — киваю в сторону искомого объекта.
Заметив мой взгляд, рыжая просто свирепеет и не успевает снова стать зайкой и пуськой, когда на нее смотрит Легран. В итоге такой он ее и видит: с перекошенной физиономией, как от разжеванного на спор лимона, с глазами, сверкающими яростью.
Ха!
— Миранхард, я похищаю ларэй Надежду, — жестко констатирует факт Феникс, и меня уносит в сторону накрытых столов ураганом Легран.
— Куда вы меня ведете?! — шиплю я, пытаясь освободиться, но это не так–то просто. Если Феникс что–то сцапал (в данном случае мою руку) и придавил своей ладонью, нужно приложить недюжинные усилия, чтобы вырваться. Со стороны это будет смотреться как если бы в меня стреляли (например, та самая рыжая, чему я бы не удивилась, ее взгляд до сих пор жжет затылок), или как будто у меня судороги. Поэтому приходится идти рядом с ним и задавать глупые вопросы!
— К столам. Вы же устали, ларэй.
Опять он надо мной насмехается! Он вообще умеет не свысока разговаривать, а нормально, как простые смертные?!
— Я сказала это, чтобы от вас отвязаться!
— Фу, как это невежливо.
— Зато честно! Ваш гость, например, мою честность похвалил, — сообщаю я и не без удовольствия чувствую, как каменеет императорская рука. — Сказал, что прямота — это отличное качество.
— Что еще вам сообщил мой гость?
— Остальное оставлю для себя. Это была приватная беседа.
Я вскидываю голову, и Феникс резко останавливается. Так резко, что меня слегка дергает назад.
— Не играйте со мной, Надежда, — почти рычит он.
— Да я уже давно выросла из игр, — пожимаю плечами. — А вот вы, кажется, забыли про свою любимую игрушку, потому что появилась новая. Теперь первая очень злая, а вторая не представляет, как от вас избавиться!
Неожиданно вместо того, чтобы разозлиться еще больше или зачитать мне очередную убийственную мораль на тему общения с его императорским величеством, это императорское величество выдает:
— Так вы ревнуете, Надежда?
Ар–р–р-р-р!
— Вы всех судите по себе?
— Считаете, что я вас ревную?
Это звучит, по меньшей мере, саркастично. Суть даже не в том как он произносит «Я?» «Вас?» — а скорее в его взгляде. Взгляд, глаза всегда выдают, и сейчас мне уже совершенно серьезно хочется треснуть Феникса по голове чем–нибудь тяжелым. Например, подносом, с которым к нам подходит слуга. Мужчина почтительно склоняет голову и интересуется, что именно подать его императорскому величеству и его даме.
— Мне ничего, — отрезаю я раньше, чем Феникс успевает открыть рот. — А теперь прошу меня извинить, я обещала свой следующий танец вашему брату.
Слугу отсылают взмахом руки, а на меня смотрят в упор и очень пристально:
— Вы еще и лжете, Надежда.
— Не лгу я, — сообщаю уверенно.
— Лжете. Виоргану вы никак не могли обещать следующий танец, потому что его на празднике нет. Я его отослал еще вчера.
Что?!
Воспользовавшись моим замешательством, Феникс перехватывает мою руку и снова ведет в центр зала. Как раз в то мгновение, когда я относительно прихожу в себя, всплеск музыки открывает новый танец, и мы оказываемся в самом конце цепочки танцующих.