— Чудесно. Пришлете приглашение на свадьбу с Миранхардом, — сообщили мне непробиваемым тоном.
— Легран, никакой свадьбы не будет, — я покачала головой. — Я просто останусь. Буду возрождать свои земли.
Его императорское величество изменился в лице. Сначала нахмурился, потом приподнял брови.
— Вот как.
— Именно так, — я кивнула. Сложила руки на груди. Потом разложила обратно. — Но пришла я не за этим. На землях моего рода меня нашел шар памяти.
Я подняла руку, в которую шарик радостно залетел и засиял еще ярче.
— Хочу, чтобы мы услышали то, что мне хотели сказать алые сирин, вместе.
Кажется, если бы я призналась ему в любви, он и то отреагировал бы проще. Вот теперь на его лице не просто отразилось изумление, оно прозвучало еще и в голосе.
— Почему?!
— Потому что я считаю, что мы оба заслуживаем того, чтобы это знать.
После этих слов я замолчала. Не знала, что еще добавить — да по сути, добавлять–то было особо и нечего. Я понятия не имела, что мне откроет этот шар, может, там и в самом деле были какие–то тайные тайны и секретные секреты, но я готова была ему их доверить. Наверное, я с самого начала была готова доверить ему самое дорогое — Веру, и отдать то, что сейчас казалось бесценным — мою силу. Как бы там ни было, ответ оставался за ним, и я просто терпеливо ждала. Пока император наконец–то застегнет свою черную рубашку и перестанет привлекать внимание к своей смуглой груди.
— Признаюсь, такого я от вас не ожидал, — произнес он, наконец, и кивнул мне в сторону диванчика стоящего напротив стола.
В этой светлой обители император во всем черном смотрелся чужеродно, но я настолько привыкла к его образу, что сейчас не представляла его иным. Вообще.
— Я сама от себя не ожидала, — призналась я, опускаясь на диванчик.
Равно как и того, что буду думать о том, насколько уютно и просто Феникс выглядит в своей рубашке навыпуск. Впрочем, об этом я ему сообщать не собиралась, зато спросила:
— Я понятия не имею, как это работает. Поможете разобраться?
Он улыбнулся. Легран настолько редко улыбался, что впору принимать эти улыбки за глюки, но сейчас я видела это отчетливо. Понимала, что это искренне.
— Вам просто нужно попросить его рассказать вам все. — Легран сел на край стола, напротив меня. Тоже сложил руки на груди.
Как я его понимала! Я не представляла, что услышу или узнаю, но для того, чей род находился под проклятием столько времени, все наверняка будет восприниматься в разы острее. Может, и не стоило сюда приходить? А впрочем, я уже пришла. Чем дольше буду откладывать — тем хуже. Поэтому я набрала в грудь побольше воздуха и произнесла:
— Расскажи мне все, — почувствовав, как внутри снова раскрывается сила. Не только теплом, она раскрывалась во мне через голос, и шар на глазах засиял ярче. Все ярче, ярче и ярче, разрастаясь и увеличиваясь, и вот уже он превратился в огромный, ростом с меня, затем с Леграна, заполнил собой всю комнату. По которой прокатилась волна ощутимой, горячей магии, как будто я в сауну шагнула, а потом…
Потом перед нами раскрылись земли алых сирин. Это было как смотреть кино в IMAX, только круче, потому что земли «растеклись» по всему кабинету, мы буквально сидели там. Нам показывали кипящий жизнью городок, в каждом доме были счастливые семьи. Картина сменилась: я увидела дворцовый бал и прабабушку Лизу, прихорашивающуюся перед зеркалом. Она была еще совсем молоденькой, кажется, это вообще был первый ее прием.
На котором присутствовали и драконы (узнать прадеда Миранхарда и его деда было легко по характерной семейной внешности и форме), и игры — предки Лавэя, как и он сам, тоже не отличались дружелюбностью, и фениксы. А вот феникс, которого прокляли, мало чем напоминал Леграна. В его чертах было очень много властной, если не сказать жестокой, хищности, в глазах — холод. Вся его свита была ему под стать и, несмотря на то, что я не назвала бы Леграна образцом доброты и света, от его деда по коже шел мороз. Его хищность отражалась буквально во всем: в движениях, в том, как он общался, в том, как смотрел на прабабушку Лизу.
— Что такое шар памяти? — Я понимала, что напоминаю себе тот дико бесючий народ, который разговаривает в театре или во время сеанса в кино, но ничего не могла с собой поделать. — Это чьи–то воспоминания?
— Да, это воспоминания, запечатленные в энергетической форме. Магия собирает всю память того, кто произносит заклинание, и сохраняет до определенного момента. До тех пор, пока шар не найдет адресата и не раскроется так, как вам сейчас.