А это я еще с драконами не знакома.
Я думала о том, чтобы уехать, вернуться к прежней жизни, продолжить зарабатывать на лечение Веры, но, похоже, все это отменяется. По крайней мере, до тех пор, пока не поймают Лавэя, пока я не солью всю эту свою алосиринскую магию, будь она трижды неладна!
Не нужна мне такая сила! Одни проблемы из-за нее! Не нужна!
Внутри что-то обиженно заискрило, и я мысленно показала невидимой магии язык. А вот надо было проявляться, когда надо! А не теперь, когда все зашло настолько далеко, когда я думаю про всяких там фениксов… точнее, про одного конкретного, и все внутри сжимается. При мысли о том, что мы окажемся в разных мирах.
Ох, Надя, и влипла же ты!
Попала по полной!
— А солдаты? Стража, которая охраняла всех?
— Мертвы, — Виорган покачал головой. — Я могу понять, почему брат рвет и мечет, такое предательство, предательство изнутри у нас впервые. Но я не могу допустить, чтобы он рисковал собой и своими силами, настраивал против себя своих подданных из-за такой опасной процедуры. Особенно сейчас, когда драконы и игры будут дышать нам в затылок из-за всего, что случилось. Они уже предпринимали попытку подвинуть фениксов с правления раньше оговоренного срока.
— Из-за того, что произошло с вашей магией?
— Да. Верно. В нашем мире ценится сила магии, без магии или даже с ослабевшей магией ты никто. Легран об этом прекрасно знает, но все равно себя не жалеет. Сегодня он пытался найти Лавэя, используя призрачные крылья на пределе сил.
— Призрачные крылья?
— Да, это полупарящая форма. В таком состоянии феникс может летать, но на это расходуется очень много магии.
Я вспомнила красоту раскрывшихся над нами крыльев. Это действительно было очень красиво. Очень маняще… на миг в комнате снова стало жарко даже несмотря на прохладу от каменных стен и на холодную внешность Виоргана. Еще я вспомнила о том, что крылья у фениксов не призрачные, а самые что ни на есть настоящие. Только такими они станут, когда к ним вернется их настоящая сила, полная мощь первородной магии.
Когда она вернется к нему.
— Поэтому мой брат не должен так рисковать. — В реальность меня вернул его брат. Поэтому, а еще потому…
— Ладно.
Я перебила Виоргана, и мужчина изумленно посмотрел на меня.
— Я согласна, — я развела руками. — Согласна. Я с ним поговорю. Правда, не уверена, что что-нибудь получится, но…
— Получится, — произнес феникс. — Получится, Надежда.
— Откуда такая уверенность?
— Ты ему нужна. А Легран, пока не наиграется, очень внимателен к своим игрушкам.
Улыбка сбежала с моего лица по-английски. Даже вещички не собрала. Неожиданно стало очень горько, а еще почему-то очень больно.
— Прости, Надя. Я не хотел, чтобы потом тебе было больно, — произнес он. — Но это было резко. И грубо. Прости.
Виорган как-то странно на меня посмотрел, потом шагнул ближе. Его пальцы легли на мой подбородок, а губы коснулись моих раньше, чем я успела сказать: «Ах!»
Впрочем: «Ах!» я все-таки сказала, потому что в этот момент в мою комнату вошел Феникс. Учитывая, что его императорское величество никогда не стучало, это получилось внезапно. Для всех. В том числе для самого Феникса, который уставился на нас так, будто увидел призрака. Либо двух. Либо двух потенциальных призраков, что в принципе вероятно — он же император, и в теории может приказать нас казнить.
Какой же бред временами приходит мне в голову!
— Виор-р-рган, — этот голос врезался в каменные стены и срикошетил так, что впору прятаться под кровать, чтобы не зацепило.
— Надя здесь ни при чем. — Мужчина отодвинул меня за свою спину. — Я ее поцеловал. Она этого не хотела.
А Надю вы спросить не забыли?
— Чудесно. То есть ты поцеловал девушку против ее воли? — Глаза Феникса превратились в две узкие щелочки, а воздух ощутимо заколебался, словно за его спиной вот-вот должны были снова появиться призрачные крылья.
— Да.
— Нет!
Наши голоса с Виорганом слились воедино, и Фениксу это не понравилось чуть ли не еще больше, чем поцелуй. Я почувствовала, как кожа стремительно покрывается мурашками, от искр в его глазах заискрило внутри.
— Ты будешь наказан, — выплюнул, наконец, император.
Я увидела, как дернулся его брат. Ощутимо, словно от ментальной или невидимой пощечины.
— Все! Хватит! — Я вылетела вперед между двумя братьями и яростно посмотрела сначала на Феникса, потом на Виоргана. — Во-первых, против воли меня никто не целовал. Это был просто поцелуй, как между мужчиной и женщиной…
Выражение лица Феникса стало зверским, и я добавила:
— Которые просто решили попробовать! Я, между прочим, не ваша вещь. —Вернула искры, которые продолжали в меня сыпаться из его глаз в самое сердце, вот так. Словесно. — Это первое. А второе — никто тут наказан не будет, у нас не детский сад, а я — не игрушка, которую можно перекладывать с полки на полку.
— Вы мне дерзите, ларэй? — недобро прищурился император. — Вы ставите мне условия?
С такими интонациями могли бы падать камни. Тяжелые. На голову. Мне или Виоргану.
— Понимайте, как считаете нужным. Я — алая сирин, но еще я свободная современная девушка, и могу целоваться, с кем захочу. Никаких наказаний не будет, или здесь не будет меня. — Я сложила руки на груди. — Либо вы сейчас просите прощения у своего брата, либо отправляете меня домой! Выбирайте!
Император потемнел лицом. Мне кажется, даже в комнате потемнело.
— Виорган, выйди, — приказал он.
Тот беспрекословно подчинился, и, когда за ним закрылась дверь, Феникс вплотную шагнул ко мне.
— Я предоставил вам лучшие условия, Надежда, — глядя мне в глаза, произнес он. — Вам и вашей семье. Полную свободу выбора. Право распоряжаться своим временем и собой, как вам вздумается. Сейчас я вижу, что зря. Начиная с этого момента, вы не выйдете из этой комнаты, и никто к вам не зайдет, пока я не позволю. Надеюсь, вы меня поняли?
ЧТО?!
— Вы не можете посадить меня под замок! — Я задохнулась от возмущения. — Я…
— Вы — свободная современная девушка, да, я помню, — даже удивительно, как он сам о свой острый сарказм не порезался. — Ну а я — император, и мое слово закон. Когда вы привыкнете к этой мысли, когда вы с ней смиритесь и, наконец, поймете, что в этом мире ваши законы не действуют, тогда мы продолжим наш разговор. А пока наслаждайтесь раздумьями. Вам явно не помешает.
Феникс развернулся и вышел так же стремительно, как и вошел. Я, едва опомнившись, бросилась следом за ним, но дверь уже хлопнула. Еще и заискрилась, как будто к ней подключили неисправную проводку, а после вовсе вспыхнула золотым огнем! Он прокатился по полотну, на миг полностью стирая его, а после просто растаял, как дымка.
К счастью, дверь осталась на месте.
К несчастью, она была заперта. В этом я убедилась, подергав за ручку. Вцепившись в ручку и основательно упираясь ногами в стену в попытке ее открыть. Поколотив кулаками по ни в чем неповинному дереву (тщетно, без какой-либо реакции извне), я отступила и опустилась на пол. А, если быть точной, аккуратно на него сползла.
Кажется, меня посадили под домашний арест.
Не просто посадили, еще и отчитали, как маленькую девочку!
От обиды на глаза навернулись слезы, но я не позволила им пролиться. Не стоят этого всякие фениксы. Уж этот — точно не стоит!
Глава 10. Падшая Надежда, дракон и свет в конце тоннеля
Феникс не шутил, когда сказал, что посадит меня под домашний арест. Вернее, сказал-то он по-другому, но на деле именно этим то, что со мной происходило, и являлось. Весь день ко мне не пускали никого, служанки, обычно веселые и разговорчивые, опускали глаза и сообщали, что им запрещено со мной разговаривать.
Моя попытка проскользнуть в дверь закончилось возвратом со стороны стражника, который перехватил меня за талию, поставил обратно в комнату, а после ухода девушек дверь снова запечатали магией. На этом моменте я окончательно приуныла, потому что поняла: авторитет шальной императрицы ничто перед авторитетом шального императора.