Пока все это крутилось в моей голове, Лавэй надо мной осознал, что что-то не так.
— Что-то она слишком спокойно лежит, Дорран. Действительно сознание потеряла или притворяется? Проверь!
Вот гадство! Забыла же, что этот лекарь, нарушивший все клятвы, которые только можно, в том числе и Гиппократа, все-таки лекарь! Если он сейчас выдаст мое состояние Лавэю, о внезапности можно забыть, а поэтому…
— Нож выкинул! — Мой голос ударил в него с такой силой, что монах пошатнулся. Лавэй взрычал, но я резко повернулась к нему:
— Сидеть, медведь!
Лавэй плюхнулся на задницу раньше, чем я успела сказать: «Ик!»
Только краем глаза уловила, что нож валяется на земле, а Люба гусеницей отползает подальше, как в меня полетело заклятие. То самое, которое обещал Лавэй, от секретаря. Наверное, в этот момент вся жизнь пронеслась перед глазами, просто промелькнула, как короткий пятиминутный мультфильм. В котором я с проворностью актера Голливуда из экшен-сцены откатилась в сторону, после чего резко крикнула:
— Замри!
Дорнан так и замер, будто его основательно скрючило. С занесенной для второго удара рукой, на которой уже мерцали искры.
— Никакой магии, — глубоко произнесла я, и искры погасли.
Только сейчас я смогла покоситься на дыру в земле, основательную такую, которая могла бы быть во мне, и икнула. По-настоящему. После чего подскочила и на негнущихся ногах бросилась к сестре, которая далеко не уползла, но старалась.
Упала рядом с ней на колени, вытащила кляп, заключая лицо в ладони.
— Все хорошо, — пробормотала ей. — Все хорошо, все будет хорошо.
Люба не успела ничего сказать, а вот глаза у нее стали огромные. Я услышала за спиной рев, уловила движение. Совершенно нелепая мысль — в последние секунды своей жизни подумать о том, что не призналась Леграну в любви. Но именно это я и подумала за миг до того, как опомнившийся лекарь вонзил бы меня в кинжал.
— Пошел на ***!!! — Крик Любы ударил в меня не только звуком, но и магией. Я увидела, как полыхнула ее прядь, становясь насыщенно-алой, поняла, что удара не последовало. Больше того, Дорран отступил, а Люба завозилась на земле с удвоенной силой.
— Развяжи меня быстрее, и давай отсюда выбираться!
Кажется, шок у моей сестры прошел быстрее, чем у меня, потому что я еще слегка тормозила, развязывая ее, а вот Люба шустро сбросила веревки и поднялась. Прежде чем я успела ее остановить, подлетела к сидящему Лавэю и изо всех сил пнула его в причинное место. Игр завалился на землю с воем, а Люба прокомментировала:
— Это тебе за мою сестру! А это за меня!
Она замахнулась второй раз, но я перехватила ее за плечи и оттащила в сторону.
— Все, все, хватит. Доставим его к Леграну, пусть он с ним разбирается.
Глаза сестры полыхали, но все же она отступила.
— Так, кто нам откроет портал?
— Этот, — я кивнула на секретаря. — Или этот…
Оглянулась на лекаря, но он уже брел где-то далеко между деревьями.
— Это вообще что? — изумленно спросила я.
— На *** пошел, — сообщила сестра.
Я подавила желание прикрыть глаза.
— Все это очень хорошо, но если хочешь, чтобы он открыл портал, все-таки надо его остановить.
— Жаль, — коротко отозвалась Люба. — Я бы посмотрела, куда он придет.
За Дорраном сбегала она, потому что один идущий… ладно, неважно, лекарь представлялся мне менее опасным, чем Лавэй и секретарь. Люба привела его сына буквально за ручку, после чего я голосом алой сирин отдала приказ вернуть нас в замок Леграна.
Надеюсь, он меня поблагодарит за то, что я поймала ему этого неуловимого Джо, а заодно и парочку предателей, очень некстати затесавшихся под видом своих.
Честно говоря, меня все еще слегка потряхивало, но по венам уже разливались остатки адреналина, помимо которого мной овладела какая-то самая что ни на есть настоящая гордость. Я не просто справилась с этими гадами, я их еще и в руки правосудия передам. Могла ли я себе вообще такое представить?!
Единственное, что омрачало мою радость — так это глубокий, не желающий закрываться порез у сестры на скуле. Ладно, надеюсь, в Эвероне найдется настоящий лекарь с хорошими знаниями, а не вот это вот недоразумение, жаждущее власти на пару с отцом. В любом случае, все живы, и все хорошо.
Из портала мы шагнули прямо в холл замка Леграна, я уже хотела сообщить бросившейся к нам страже, чтобы забирали троицу, когда из бокового коридора вышел Виорган. Весь перепачканный, в крови и земле, с опаленными волосами.
— Вы вернулись! — выдохнул он, быстро преодолевая расстояние, разделявшее нас, и на миг порывисто меня обнимая, чтобы потом так же быстро отстраниться.
— Вообще-то мы и не уходили. Нас похитили, — напомнила Люба.
— Это стало понятно сразу же. Никто не ожидал такого от… — на секретаря и лекаря младший феникс посмотрел брезгливо. Впрочем, тут же перевел уставший горький взгляд на меня.
— Что? — переспросила я. — Что-то еще произошло, помимо…
— Легран пробудил Огонь Феникса, чтобы спасти нас всех, — глухо произнес Виорган, — поэтому он сейчас умирает.
По позвоночнику снова пробежал холодок. Не просто холодок, холодище. Такой, что вгрызался в каждую клеточку тела и добрался до самого сердца, грозя заморозить его.
— Как… — хрипло выдала я, потому что голос не слушался. — Не… неужели совсем ничего нельзя сделать?
— Миранхард и так уже сделал все, что мог, с лучшими лекарями. Но нет, Надя. Нельзя.
У меня перед глазами потемнело, поэтому я вцепилась в его руку, чтобы не упасть. И чтобы попросить:
— Проводи меня к нему. Пожалуйста.
Виорган не стал возражать, разве что напоследок ударил усыпляющим заклинанием по благополучно застывшей в окружении стражи троице. Они рухнули как подкошенные, и он скомандовал:
— В подземелье. До моего особого распоряжения.
Что с ними станет, мне было плевать. А вот на Любу я оглянулась, но сестра, непривычно серьезная, только махнула рукой: иди, мол.
— Они ей лицо порезали, — на бегу прошептала я Виоргану, который вел меня к покоям брата. Наверное, мне нужно было что-то говорить, думать о чем-то другом, только не о том, что Легран умирает. В том числе не о том, что я вообще могу не успеть.
— Ей обязательно займутся, Надежда, — кивнул младший феникс. — Прости, что тебе приходится бегать. Я почти полностью исчерпал ресурс и не могу открыть портал.
Я бы бежала еще быстрее, если бы не он. Тут уже, кажется, Виорган едва за мной поспевал.
— Я знаю, куда идти. Помню, — собственный голос казался чужим. — Если у вас… у тебя есть дела, занимайся ими.
Я даже не стала дожидаться ответа, подхватила юбки и понеслась так, словно за мной гналась стая игров во главе с Лавэем. В драном платье, растрепанная, с совершенно дикими глазами, я тем не менее сейчас ни у кого не вызывала вопросов. После битвы у леса Шаэри большинству воинов требовалась помощь, а те, что встречались мне в коридорах, выглядели ничуть не лучше меня. Где-то здесь наверняка был организован лазарет, все слуги стояли на ушах, и об этом я думала тоже исключительно по той самой причине.
Чтобы не думать о том, что я не успею сказать ему, как я его люблю.
Что мне наплевать, что там было до, после и во время.
Что я…
На этой мысли я и подлетела к двери, стража беспрекословно расступилась, один из них даже открыл ее для меня.
Влетев в покои, которые тоже были мне хорошо знакомы, я на миг замерла. Не столько потому, что повсюду был запах лекарственных зелий, сколько потому, что увидела его. В лежавшем на постели мужчине Феникса можно было узнать только по форме и ее черному цвету. Несмотря на этот самый черный цвет, в нем всегда было столько жизни… но сейчас ее не осталось.
Белое восковое лицо, заострившиеся черты и едва, рвано вздымающаяся грудь.
Обернувшийся ко мне Миранхард выглядел немногим лучше. Уставший и посеревший, кажется, у него даже волосы и глаза потускнели.