— Что? — посмотрев в том же направлении, но не увидев ничего, кроме листвы и постепенно темнеющего неба в её просветах, уточнила я.
— Надо пробежаться.
К тому, что он периодически совершает променад по местности в лисьем облике, я уже почти привыкла, но обычно он предпочитал планировать всё заранее, а не решать вот так, с бухты-барахты. А делал это и вовсе, почти по ночам, когда риск нарваться на кого-то куда меньше.
— Сейчас?
— Да.
Я полюбовалась на непривычно серьёзного Лисёнка, приметила мелко подрагивающие, словно пытающиеся уловить что-то, ноздри, растянувшийся в нить зрачок… и поняла, что не хочу его отпускать. Зовите это интуицией, предчувствием или чёрт знает, как ещё, но впервые в жизни захотелось повиснуть на чьей-то шее и попросить остаться.
Я с досадой тряхнула головой, отгоняя глупую идею. Размякла, Смирнова, как амёба размякла. Настолько привыкла за неполный месяц, что рядом постоянно кто-то находится, что совершенно разучилась быть одна.
— Надолго?
Вайс тоже мотнул головой, отрицательно:
— Часик буквально. Забегу к тебе, если не будешь спать, хорошо?
Подтвердив, что спать не буду точно, а дождусь его (у нас ещё фильм недосмотренный, между прочим, а сама я предпочту включить какое-нибудь фэнтези, вместо подсунутой им комедии), я проводила мальчишку до двери и вернулась, завалившись обратно на диван и подхватив успевший свалиться на пол пульт.
К тому моменту, как закончилось лёгкая киношка про вампиров — нормальных, кровососущих монстров вместо тех, что водились на самом деле — на улице успело потемнеть окончательно. Время близилось к десяти, а мой обещавший вернуться Карлсон так и не соизволил явить свой веснушчатый лик, что не могло не действовать на нервы. Обещал, значит сделай, что за молодёжь пошла, ну никакой ответственности. Поворчав мысленно сначала на Лиса, а потом на себя, за какую-то бабковскую нудность, я из вредности включила обратно дурацкую комедию, с трудом определив то место, где остановилось повествование.
Повалялась ещё минут пятнадцать, тщетно пытаясь вникнуть в сюжет, да и бросила это бесполезное занятие, решительно поднимаясь. Какая разница, где ждать, верно? Телевизор есть и у Вайса, заодно поохраняю территорию — гулять мальчишка уходил через окно, и возвращался, соответственно, тоже, оставляя его открытым на всё время прогулки. Просто мечта домушника, бери-не хочу!
Запасной ключ от его двери нашёлся в ящике прихожей и прямо так, в наряде из мятых майки и шорт и в домашних тапочках на ногах, я отправилась вламываться в чужое жилище.
Негромко скрипнул замок, извещая о вторжении, и сразу вспомнился наш с Аскуром поход в «гости» к Камиль. Закрываясь уже с внутренней стороны, я сделала мысленную заметку поинтересоваться у знакомого Габриэля, что делать, если татуировка уже удалена, точнее вырезана, и есть ли какой-то выход в таком случае. Да, Кэми была подругой Диметрис, а не моей, но это не значило, что нужно из-за этого бросить её умирать на больничной койке.
Задумавшись, я сбросила тапочки у порога и двинулась в комнату, по пути щёлкнув выключателем. Так, теперь главное было не сбить мольберт, за него меня Вайс точно покусал бы без суда и следствия.
Или нет…
Я замерла, так и не опустив руку и, наверняка, выкатив до невозможного глаза, но всё равно не могла поверить в реальность картинки. Мозг ещё прокручивал варианты вроде галлюцинаций или бреда, а, тело, действуя почти автономно, уже падало на колени рядом с лежащим на полу Лисёнком. Прямо туда, коленями в пропитавшийся кровью светлый ковёр…
Я не испытывала страха никогда в жизни, а тут он пришёл сам. Подкрался со спины, обнял за шею, сбивая дыхание, вложил в голову одну единственную мысль — мёртв. Мой Лисёнок…
Забыв про всё, чему когда-то учили на уроках ОБЖ, действуя исключительно по наитию, я схватила чужое запястье, пытаясь дрожащими пальцами прощупать пульс. Но это и не понадобилась — почувствовав прикосновение, мальчишка открыл глаза.
— Вайс! — я прижала перепачканную кровью ладонь к лицу, сдерживая всхлип. Живой! Всё-таки живой!
— … не смог… маленькая… долж… — голос был на грани шёпота и просто едва шевелящихся губ, я не разобрала и половины, прежде чем глаза вновь закрылись и весь он как-то обмяк, вызывая новый приступ страха.