Ну уж нет! Чёрта с два я позволю ему умереть! Он мне нужен! Мысли метались шариками настольного пейнтбола, и это было непривычно, неправильно, но было, а значит нужно справляться так, ждать некогда.
Столько раз ругала Вайса, что он не блокирует телефон, а теперь едва не молилась на его беззаботность — мой остался лежать в соседней квартире. Только кому звонить? Куда звонить? Я не знала номера скорой, да и знают ли там, что делать с оборотнем, даже если выглядит он сейчас как обычный человек, тоже.
Самым разумным вариантом оказался Аскур, чьё имя первым отразилось в контактах, на покрывшемся красными разводами экране. Вновь вцепившись с запястье Лиса, я поочерёдно слушала биение его сердца и безразличные в ситуации гудки в трубке.
— Вайсис, вот сейчас вообще не вовремя! — на заднем плане раздался женский смешок, да и его голос был полон веселья.
А я едва не расплакалась от облегчения:
— Аск, это я! — а потом всё-таки расплакалась, мешая слова со слезами.
Не знаю, как ему вообще удалось что-то понять, да и удалось ли. Но отрывистое обещание «сейчас буду» вкупе с просьбой не двигаться с места сработало почище валерианы. Мне по-прежнему было страшно, что он не успеет, что не сумеет, но надежда — она не давала рассыпать окончательно.
Придвинувшись ближе, ещё сильнее выпачкавшись в чужой крови, я гладила растрёпанные пряди, шептала что-то, успокаивая не его, находившегося без сознания, а скорее себя. И считала, считала, помня о мимолётном обязательстве Аска быть через десять секунд, если он мне понадобится.
Прошло тринадцать, каждая следующая из которых казалось самой долгой в жизни. А затем пространство справа свернулось спиралью, выплюнув сначала одетого лишь в джинсы и расстёгнутую толстовку Аскура, а после и Фриду, в рубашке поверх белья, криво застёгнутой на пару пуговиц. Парень согнулся вдвое, словно от удара под дых, зато девушка, потратив считанные мгновения, чтобы оглядеться, рухнула на колени рядом со мной.
— Что?!
— Не знаю-ю, — этот тон, с собачьим подвыванием, едва ли мог принадлежать мне. — Я зашла, а он…
Фриде это всё было уже не интересно — фиалковые глаза подёрнулись белесым туманом, а пальцы чуткими паучьими лапами заскользили над телом, задерживаясь то над ногой, чуть выше колена, то над животом, словно выискивали источник кровотечения. Наверное, этим до их прихода должна была заняться я, но вероятность сделать хуже страшила и сковывал по рукам и ногам.
— Один оборот успел сделать, умничка, — она быстро погладила мальчишку по волосам и вскинула голову, глядя на отдышавшегося и замеревшего в ожидании вердикта Аскура. — Но я целитель, Ас, а тут минимум три пули.
— Бери его и уходи в Бэйтор, — бросив короткий взгляд на меня, вцепившуюся зубам в костяшку собственного пальца и молча глотающую слёзы, велел он. — Я на нуле, мы приедем на машине.
Фрида быстро кивнула и сместилась ближе к голове Лисёнка, схватила его за плечи так, что наверняка останутся синяки. Пространство вновь свернулось, будто забросив их в гигантскую мясорубку, а через секунду в комнате остались только мы с Аскуром.
— Дэми? — периферическое зрение отметило, как он присел на корточки рядом со мной. — Дэми!
Окрик не помог. Я слышала его, но не могла даже головы повернуть — теперь, когда я не могла видеть Вайса, не могла убедиться, что он всё ещё жив, стало ещё страшнее. Страх буквально захлёстывал с головой, не давал возможности сделать нормальный вздох, каждая новая волна хлестала наотмашь.
Пощёчину я не почувствовала — услышала. И с трудом перевела взгляд с большой — слишком большой! — лужи на ковре на Аскура.
— Не уходи в себя! Тебе нужно умыться, — чётко произнося слова, как для умственно отсталой, произнёс он. — В таком виде тебя не пустят в такси.
Я опустила глаза на руки, выглядящие так, словно их буквально окунули в чан со свежей кровью, разводы на шортах и футболке… Не дожидаясь реакции, Аск поднялся, вздёргивая на ноги и меня и практически потащил за собой, потому как ноги ощущались деревянными протезами.
У Лисёнка не было ванной, только душевая кабина, куда меня и затолкали, повернув регулятор до упора. Вода хлынула сверху, струи болезненно ударяли по голове и плечам, стекали ручьями по телу.
— Живее.
Аскур выбрал лучший сейчас тон — грубый, почти злой, ведь стоило мне услышать жалость или нечто вроде, точно расклеилась бы окончательно. И только отрывистые приказы помогали держать удерживать себя на краю.