Кажется, слова если не пробили броню его уверенности, то неплохо потрепали её.
— Но Фрида поехала.
— Фрида — маг, — парировала я. — Но если учесть, что вчера она неплохо так порастратила энергию, или как это там называется, то с её стороны рваться в бой было глупостью несусветной. Я не дура, Гейб. Уж что, а собственная жизнь мне более чем дорога.
— Ну всё, всё, застыдила, — со странным выражением лица, вроде нахмурив лоб, но одновременно улыбнувшись уголками губ, сообщил он.
А я даже на секунду пожалела, что полезла с нотациями и разбирательствами именно сейчас. Всё же ему, в отличие от меня, возможности поспать не перепало, судя по виду. Даже побриться не успел, только костюм сменить. Но я не могла не отметить, что такая вот небритость весьма ему шла.
Пока я любовалась, а со стороны, должно быть, нещадно тупила с ответом.
Габриэль решил ковать железо, пока оно горячо. И, воспользовавшись тем, что с завтраком я покончила (кофе с сахаром, значит завтрак), ловким движением сдёрнул со стула и усадил к себе на колени.
— Мы не закончили.
Пресекая попытку закрыть мне рот поцелуем, я сама проделала примерно то же.
— закрыла рот Гейбу, ладонью. Правда на пару секунд, потому как стоило губам шевельнуться, стало слишком щекотно.
— Ну, за что ещё я должен извиниться? — иронично поинтересовался он, перемещая одну руку мне на бедро, чтобы не дать соскользнуть на пол. Ну, и переводя мысли в другую плоскость, нежели выяснение отношений, не без этого.
— Извиниться? — я качнула головой, как бы говоря, что в этом нет необходимости. — Но если ты планируешь продолжить вот это, — пальцы коснулись его руки, всё ещё лежащей на бедре тонким намёком, — то желательно объясниться.
Гейб ткнулся лбом в моё плечо, не менее тонко намекая, что весь этот разговор ему не слишком приятен. Но не я заварила эту кашу, верно?
— Ты из тех, кто предпочитает слова, а не поступки, да? — осознав, что жалеть бедненького уставшего демона никто не собирается, переспросил он, вновь выпрямляясь.
— Я из тех, кто предпочитает обсуждать спорные вопросы, чтобы они перестали быть спорными, — не согласилась я, но собственную руку убрала, приобняв ею Гейба за шею. — Поэтому или ты рассказываешь, что изменилось с того момента, как ты отослал меня из офиса, а потом отвозишь домой и помогаешь принять душ, или отмалчиваешься дальше, мы останавливаемся на том, что ты начальник, а я подчинённая, и домой я еду одна, — хотелось добавить «и будешь ты опять мистером Роленом», но я решила, что подобное прозвучит совсем уж по-детски.
— Хорошо, — помолчав, выдал Гейб. Не иначе как Элвин вчера всех перекусал, заразив этим словом. — Видишь ли, Диметрис, несмотря на твои предубеждения относительно инкубов, я довольно моногамен. А ещё предпочитаю, чтобы между мной и моей женщиной не стояло никого постороннего.
Я нахмурилась непонимающе, затем решила уточнить, не ревнует ли он, грешным делом, к Аскуру, но убравшаяся с прежнего места ладонь красноречиво погладила лопатку, как раз в районе метки.
— Ты серьёзно? — это было до того глупо, что я не сразу поверила. — Это её косяк, я не имею к этому никакого отношения! Почему я должна отвечать за…
Рот мне всё-таки заткнули, воспользовавшись моментом, когда возмущение бурлило так, что быстро среагировать не получилось. И снова погладили по спине, на этот раз успокаивающе.
— Вот примерно к тому же выводу пришёл и я, пока сидел в кабинете после твоего ухода, — отстранился он сам, как ни в чём не бывало. — Решил позвонить, прежде чем наведываться в гости, но ты не брала трубку. Приехал — дома никого. Поверь, ты не захочешь знать, что я успел надумать, пока ехал сюда.
Вообще-то, я хотела. Но спрашивать не стала, уткнувшись лбом ему в висок. Логика «не хочу, чтобы между нами кто-то стоял», когда никто и не стоял, конечно, не выдерживала никакой критики, но когда я поняла причины его поведения, стало гораздо проще. В конце концов, один раз можно побыть милосердной и простить, а вот в следующий, если он будет, посоветовать применять свои фантазии в другой сфере. Где это пойдёт на пользу нам обоим.
Правда тут уже в мою голову пришла мысль, от которой я едва не сверзнулась с чужих коленей.
— Который час?!
— Одиннадцатый, — извернувшись, чтобы взглянуть на запястье, растерянно отозвался Гейб. — А что?
Что? Сам говорит, что его чужая вампирская татуировка смущает, а теперь «что?».
— Мы же собирались ехать к этому твоему знакомому.
Я сделала попытку встать, но она провалилась, потому как мужчина вдруг усилил объятия, превратив их в оковы.