Нельзя сказать, что наши отношения после откровенного разговора рванули с места в карьер, но и застоем я бы тоже их не назвала. А может, это был тот вид застоя, который устраивает обе стороны. По утрам меня по-прежнему забирал Аскур, зато после работы роль извозчика неизменно перехватывал Габриэль, и мы ехали ужинать. Чаще — в Шабаш, параллельно утрясая и уточняя последние детали перед корпоративом, а иногда прямым курсом ко мне, и тогда утоление настоящего голода откладывалось до того момента, как будет утолён голод иного толка.
При всём при этом я честно старалась разграничивать личное и публичное, точнее частное и рабочее, так что в офисе вела себя максимально корректно и требовала того же от шефа. У него получалось, как по мне, гораздо хуже — едва ли вызывать секретаря утром в кабинет чтобы получить поцелуй в добавок к кофе, является большим профессионализмом. Правда, чуть позже оказалось, что из меня профессионал тоже так себе, когда среди имеющегося спектра эмоций вдруг подняло голову чудовище с зелёными глазами — ревность.
Пятница выдалась сумасбродной и чересчур активной: все старались поскорее расправиться с делами, чтобы затем со спокойной совестью (и начальничьим разрешением) разбежаться по укладкам, макияжам и причёскам, а некоторые ещё и выбираться наряды. Очень вовремя. Так что паломничество в мою приёмную началось до официального начала рабочего дня и прекращаться не думало до обеда.
Кто-то нёс новые документы на подпись, кто-то жаждал забрать уже готовые, Фрида и Ирма с разницей в полчаса явились с одним и тем же вопросом — что я собираюсь надеть. Дожидающееся своего часа платье ещё со среды висело в шкафу, в кабинете Гейба, в компании с туфлями, но водить туда девушек на экскурсию я напрочь отказывалась, не поддаваясь ни на уговоры, ни на обещание ответной услуги. Работать, всем работать, не до платьев здесь!
Неудивительно, что в такой суматохе появление нового посетителя, к сонму коллег не относящегося, едва не прошло мимо. И только знакомое, но успевшее забыться, капризное «Мне нужен Гейб» заставило отвернуться от монитора. Так и есть, у двери стояла госпожа Кларисса, собственной персоной, принесли же её черти.
Выглядела она практически так же, как и в прошлый раз — алый маникюр и помада, волосы, лежащие волосок к волоску и массивные очки, сдвинутые на лоб. Даже платье было снова красным, разве что другого фасона, с лёгкой юбкой, колышущейся даже от воздуха из кондиционера.
Пока я разглядывала незваную (а может очень даже званную, кто знает?) гостью, в голове стремительно просчитывался план действий. С одной стороны, пускать её к Гейбу не очень-то хотелось. Даже очень не хотелось, скорее вытолкать за дверь и предложить больше никогда не появляться на нашем пороге. Но, с другой, сам Габриэль никаких распоряжений на этот счёт не давал, а до этого, помнится, принял её с большим удовольствием.
Напомнив себе про профессионализм, я растянула губы в улыбке:
— Одну минутку, пожалуйста, я уточню, свободен ли он.
Женщина сморщила тонкий носик, выражая своё отношение к необходимости ждать, загудела в ухо телефонная трубка.
— Слушаю, мисс Эспаро, — игриво сообщил Гейб, намекая, что дело к обеду, и он не против сделать перерыв.
— Мистер Ролен, — куда суше проговорила я, — к вам бывшая миссис Ролен.
На другом конце провода повисла озадаченная тишина. Да-да, господин канцлер, так себе ситуация — одна ваша женщина интересуется, пропустить ли другую.
— Пригласи, — что-то там себе решив, велел он, наконец.
Трубку я положила медленно и аккуратно, хотя хотелось бросить, желательно со стола и вместе с телефоном. Вот же… инкуб! Меня ему мало? Разнообразия захотелось? Покажу я тебе разнообразие сегодня вечером. Неужели не найдётся желающих составить компанию скучающей блондиночке в коротком платье?
— Мистер Ролен примет вас, — вновь принуждённо улыбнувшись, сообщила я, вставая из-за стола, чтобы проводить её до двери. Главное, сдержаться, не хлопнув по обтянутой тканью заднице.
Меня одарили надменным взглядом, процокав шпильками по ламинату, и красная тряпка для моего внутреннего быка скрылась с глаз, до поры до времени. Вот только не могу сказать, что испытала по этому поводу облегчение.
Работа встала. Точнее, я честно пыталась вернуться к обязанностям, но глаза бесцельно пялились в монитор, пока фантазия предлагала варианты того, что может прямо сейчас творится в кабинете по соседству. А была их тысяча тысяч и практически каждый из них я была не прочь реализовать сама.