И мне нисколько не было неловко признаться, что сама я принадлежала к той категории, которой не терпелось отдохнуть. Вырвавшись из круга, в котором бодро стаптывала туфли в компании чересчур энергичных, будто наскипидаренных Ирмы и Фриды, я вернулась к своему столику, с ходу утолив жажду целым стаканом вишнёвого сока. А лишь потом упала на стул, по соседству с Гейбом.
Мужчина, беседующий с Бертом, одним из самых «пожилых», так сказать, сотрудников Дара (было ему что-то около пятидесяти), не глядя потянул мою ладонь к себе на колено, переплетая пальцы.
Хорошо. А если вот так уложить голову ему на плечо и прикрыть глаза, то можно даже немного подремать. А музыка? Что музыка, и не под такое засыпала когда-то.
— Спишь?
Наверное, я и правда успела задремать, а может просто отключилась от реальности на несколько минут, но когда голос Гейба заставил очнуться, за столом, кроме нас двоих, больше никого не было.
— Нет, я бодра и…
— Вижу я, как ты бодра, — он коснулся моего носа указательным пальцем.
Жест вышел забавных, хоть и странным, словно я была пятилеткой, а он — пришедшим в гости к родителям взрослым дядей. — Поехали домой?
Предложение было заманчивое, что сказать. В другой ситуации я бы уже подхватывала лежащую тут же сумку, обувала украдкой сброшенные туфли и направлялась в сторону выхода. Сейчас же скосила глаза в сторону танцпола, пытаясь взглядом передать сомнения.
— Брось, тем, кто остался, уже не до нас. А ребята Диего проследят, чтобы всё было в порядке, им не привыкать.
Долго уговаривать меня не требовалось. Отпустив Гейба вызывать такси и прощаться с нашими гостеприимными хозяевами, сама я ввинтилась обратно в толпу, поочерёдно вылавливая одну блондинистую кучерявую макушку, одну брюнетистую, с тщательно выпрямленными и навеки залакированными прядями, а затем ещё одну светлую, но уже подстриженную по ёжик.
Девчонки на два голоса уговаривали остаться, взывая к тому, как здесь здорово, классно и круто, а Аск просто стиснул в медвежьих объятиях, оторвав от пола на добрые двадцать сантиметров. Выглядел он изрядно надегустировавшимся, а ещё умудрился где-то растерять не только пиджак, но и жилет с галстуком, но я предпочла считать его большим мальчиком, который сам о себе позаботится. Хватит мне Лисёнка, который внутренне ощущался уже не просто как друг, а скорее, как младший брат.
Оставалось только тоже попрощаться с Диего и Анитой, и можно позволить отвести себя к дожидающейся у входа машине и с наслаждением расположиться на мягком сиденье, опираясь спиной на привычно обнимающего за талию Габриэля.
Такие автомобили, с непрозрачной перегородкой, отделяющей пассажиров от водителя, я видела разве что в фильмах. Но с радостью воспользовалась благом цивилизации, вновь сняв туфли и подобрав ноги под себя. Юбка и без того недлинного платья задралась ещё выше, явив Гейбу ранее скрытые тканью горизонты, что, несомненно, его порадовало. Свободная ладонь легла на бедро, чуть поглаживая затянутую в нейлон кожу.
— Помня о наших планах, не хотелось бы сглазить, но пока это лучший день рождения в моей жизни, — повинуясь несвойственному приступу откровенности, призналась я, едва не мурлыкая от чрезвычайно приятных ощущений. Правда после прозвучавших слов они тут же прекратились.
— Ты шутишь?
— Почему? — повод для подобной шутки если и был, то очень глупый. Я потянула его левую руку к себе, пытаясь в неверном свете разглядеть положение стрелок часов. — Вот уже сорок пять минут, как я тридцатилетняя, сильная и независимая женщина, — без кота, правда, что-то подсказывало, что лис в этой ситуации не котировался.
Гейб сделал попытку развернуть меня к себе, но когда она провалилась, вторую предпринимать не стал. Только поинтересовался, почему не сказала раньше.
— А смысл? — я пожала плечами, к одному из которых тут же на мгновение прижались губы. — Это же у меня, а не у неё, надо отвыкать.
Несмотря на то, что Диметрис незримо, но явно присутствовала в моей жизни (чаще всего из оставленных ею в наследство подлянок), само вот такое дистанцирование я применяла всё реже и реже. Потому что, как бы не сложилось в будущем, вернись я домой или понеси судьба дальше, по чужим телам и мирам, сейчас моя жизнь была здесь. В этом мире, этом теле, прямо здесь и сейчас. Теперь это были моё имя, моя внешность и моё прошлое, сколько бы плохого в нём не происходило. И только так можно было надеяться, что будет ещё и будущее.