Ожидаемого продолжения беседы, где я смогла бы передать право слова, не последовало — мужчина поднялся и молча вышел из комнаты. Только слышны были удаляющиеся шаркающие шаги.
Я, пересев-таки с не слишком широкой деревянной планки на сам диван, растерянно взглянула на Гейба. Он уже не выглядел нахмуренным, или шокированным, например, но понимания на лице я не увидела тоже. Даже когда он решил сменить место дислокации, расположившись по соседству и явно до боли сжав пальцами переносицу.
— Значит, он тоже… — договаривать необходимости не было, я поняла и так. И кивнула, тут же неопределённо пожав плечами.
— Не знаю. Скорее всего да, но…
Гейб убрал руку от лица.
— Как ты догадалась? — он опроверг сам себя: — Нет, ты не могла догадаться. Откуда ты узнала? Ты же знала, я прав? Когда представлялась, уже знала. Откуда?
Он не давил, не использовал магию, но потемневшая радужка подсказывала, что даётся это далеко не просто. Ну, ещё бы. Не берусь даже представить, как бы повела себя в подобном случае я.
— Та зажигалка, она у тебя с собой?
Г лаза сощурились на мгновение, но он всё же потянулся к карману и, чуть привстав, достал запрошенное, протянув мне. А я, едва пальцы ухватили тёплый металл, перевернула его вверх ногами.
— Видишь клеймо? Можешь прочитать, что здесь написано?
Конечно, он смог. И название фирмы, и ту надпись, что стала первой зацепкой.
— «Сделано в Австрии», — перевела я, не зная, есть ли в этом необходимость.
— Австрия — это одна из стран того, моего мира. Как думаешь, много здесь таких? — заданный вопрос заставил задуматься в первую очередь меня саму. Нет, не о зажигалках, конечно, а о переселенцах. Или как правильно назвать таких, как они? Таких, как я.
— Значит, ты с того момента знала…
— Нет! Она могла взяться откуда угодно — купил, нашёл, подарили.
— Но взялась от моего деда, — Гейб вновь поднялся на ноги и принялся мерить шагами комнату. Правда шаги были широкие, а комната не очень, так что желаемого эффекта он достиг едва ли. — Значит, не зажигалка. Что тогда? Ты находилась с ним в одном помещении пятнадцать секунд, я вас даже представить не успел. Что, Дэми? Что?
— Имя, — понимая, что в очередной раз рву привычные ему шаблоны, призналась я.
Гейб опять нахмурился:
— Имя?
— Имя, — кивнула я. — Он назвал тебя Гаврюшей, — несмотря на серьёзность ситуации, я едва удержалась от смешка. Нервы, наверное. — Там, где жила я, твоё имя произносится, как Гавриил или Гаврила. Оно довольно редкое, но иногда встречается. И вот сокращение как раз от него, — я задумалась на секунду, а затем всё-таки добавила, желая разрядить обстановку: — А ещё так телёнка в мультике звали…
Вид у Гейба стал растерянный донельзя:
— Кого?
— Телёнка. Ребёнка коровы.
— Я знаю, кто это, — перестав ходить, он упал обратно на диван и, на этот раз, почти полностью закрыл лицо руками, отчего доносящийся из-под них голос звучал глухо и невнятно: — Никогда не думал, что буду скучать по предсказуемым женщинам.
Несмотря на слова, это был скорее комплимент, чем оскорбление. Ну, или я предпочла его так трактовать. И погладила бедного демона по плечу, собираясь сказать, что в будущем обязательно постараюсь стать настолько предсказуемой, что он сам запросит пощады, но тут в коридоре раздались знакомы шаркающие шаги.
А затем в гостиную зашёл и сам мистер Ролен-старший, с пакетом в руках. Обычным таким, прозрачным пищевым пакетом, но судя по тому, как тот был прижат к груди, содержимое обычным вовсе не было. Впрочем, возможность ознакомиться с ним представилась мне в самое ближайшее время.
Я одарила внимательным взглядом опустившийся мне на колени свёрток и подняла глаза, чтобы уточнить, верно ли поняла, но мужчина уже отвернулся, направляясь к любимому, видимо, креслу. А Гейб уже заинтересованно дышал едва ли не в ухо, безмолвно поторапливая.
То, что внутри находятся какие-то документы, можно было понять и так, но лишь аккуратно вытащив их, я смогла разобрать, какие именно. Под красной, потемневшей от времени и с обтрепавшимися краями, обложкой скрывался комсомольский билет. Под синей, чуть более хорошо сохранившейся — студенческий. Ну, вот и познакомились, Михаил Семёнович. Даже фамилия оказалась созвучна, почти до смешения, в письменном виде так точно — Ролин. С фотографий же, не слишком чётких, выцветших от времени, смотрел молодой человек, почти мальчик, в котором, при наличии фантазии, можно было углядеть сходство с внуком.