— Ты снова путаешь, — уловив в голосе издёвку, и ухом не повёл он, — инкубы и некрофилы — несколько разные понятия.
— Несколько?
Улыбка плавно перетекла в ухмылку:
— Ну, что сказать, во сне ты выглядишь весьма соблазнительно…
Я ухмыльнулась в ответ, придумывая, чем бы таким парировать, но взгляд зацепился за пейзаж.
— Так, стоп, а куда мы едем?
На этот раз, не иначе как ради разнообразия, Гейб приподнял обе брови:
— Домой. А куда нужно?
Да, кажется, получив отрицательный ответ на вопрос о переезде, господин демон решил действовать окольными путями и снова уволочь меня в своё логово, раз уж сама завела разговор о том, что сопротивляться не смогу.
— Домой, — повторила я. — Ко мне. Я уже нормально себя чувствую, правда.
Примерно, как человек, который часов шесть напролёт танцевал тектоник, но определённо лучше, чем в тот момент, когда лежала на кушетке. Тем более, ещё даже не полдень и есть куча времени, чтобы отдохнуть и даже выспаться. Да и вечером, по сути, чересчур активничать я не собиралась, для приятного времяпрепровождения нужен был лишь работающий язык, а он к этому времени точно окончательно перестанет заплетаться.
— Дэми…
— Гейб? — вопросительно протянула я.
— Ты не можешь хотя бы ещё сегодняшний вечер провести у меня? — он был не то, что раздражён, что нечто этакое в тоне проскальзывало.
Но, хотя я действительно была безумно благодарна ему, уступать просто так, без причины, не собиралась.
— Нет, не могла, — стараясь не пропустить в голос и крупицы собственного недовольства, спокойно отозвалась я. — Лисёнок возвращается от брата, мы не виделись неделю.
Это, кстати, тоже было не слишком логично, но я действительно настолько привыкла к тому, что Вайс заглядывал ко мне практически каждый вечер, что за прошлую неделю не раз и не два ловила себя на мысли, что соскучилась по мальчишке. Как-то незаметно и очень быстро, он на самом деле стал для меня кем-то вроде младшего братишки, временами вредного и нервирующего, но всё равно родного. Так что, что бы там не думал Гейб, вечер я собиралась провести на диване, в компании вредного лиса. К тому же, он, после больницы и я, в нынешнем состоянии, составляли прекрасную пару квазикалек.
Как оказалось, к Вайсу Гейб не ревновал и такой аргумент нежелания ехать к нему принял, как разумный, не высказав и тени недовольства и сменив маршрут поездки на ближайшем же перекрёстке. Я же прикрыла глаза, осознав, что если не отвлекаться себя разговорами, организм начинает отвлекаться сам и отнюдь не на те вещи, который стоило. А именно задумывается, насколько ему плохо и начинает скатываться в тошноту.
— Давно спросить хотел, — чётко уловив необходимость его вмешательства, произнёс Гейб, — что это за пунктик с прозвищами?
— Прозвищами? — я приоткрыла один глаз, вновь повернув голову в его сторону.
— Вайсиса ты зовёшь Лисёнком, когда говорила об Аскуре, пару раз назвала его Нарциссом. Даже мне, насколько помню, перепала сия честь.
Я распахнула второй глаз:
— Что значит — даже? Если хочешь знать, с твоей фамилией тут даже фантазии особой не требовалось.
— Из-за того политика из твоего мира? — на раз-два сложив факты, уточнил он.
— Из-за него. Бургундский канцлер Николя Ролен, довольно любопытная личность и просто красавец-мужчина, — я с трудом сдержала смех, представив, что сказал бы Гейб, увидь он хоть один из портретов этого «красавца». — И меценат. Художников поддерживал, например.
— Это тонкий намёк, что мне стоит последовать примеру?
— Ага, у меня даже есть одна кандидатура на примете…
О том, что его демонический портрет рисовал Лисёнок, Гейб был уже в курсе и даже по достоинству оценил (не, или сказал так мне) работу, заявив, что из мальчишки выйдет толк.
— А мне кажется, ты переводишь тему.
Какой догадливый. Но однозначного ответа на его вопрос не было, я сама не знала, почему этот пунктик до сих пор был со мной. Возник он ещё в то время, когда нужно было как-то ассимилировать в детдомовской среде, а детей там было и так немало, так ещё и многие с одинаковыми именами. Одних Анастасий насчитывалось пять или шесть. Так что вот таким нехитрым образом, придумывая прозвища, я выделяла вроде как избранных. Точнее тех, с кем общалась больше всего. А потом детство прошло, а некоторые вещи остались.
— И кого ты ещё так…хм… выделила? — усмехнулся Гейб, когда получил краткий пересказ возникновения этой привычки.
Я слегка пожала плечами, предлагая догадаться самому.