Тем более чуть позже стал заботить вопрос, не нужно ли проверить зрение на остроту. Потому что у выглянувшего из кабинета Габриэля не было ни малейшего намёка на замеченную прежде седину…
Тем же вечером Аскур, вместо того чтобы высадить меня у дома и уехать, припарковал автомобиль и выдернул ключ из замка зажигания, легкомысленно покрутив его на пальце. И потянулся к ремням безопасности, расстегнув один за другим.
— В гости пригласишь? — осознав, что вопросов я задавать не собираюсь, но и покидать салон тоже, уточнил парень. Правда, тоном скорее не вопросительным, а даже несколько возмущённым. Мол, как это — не додумалась до этого сама.
Я смерила наглеца взглядом и честно призналась:
— Не планировала.
— А зря! — не смутился тот. — Я голодный, между прочим.
Если честно — даже не сомневалась. Жили они с братом, насколько я поняла, вдвоём, а пирожки на обед вполне ясно давали понять, что к готовке ни один из них не тяготеет. Странно только, как Нарцисс умудрялся сохранять весьма привлекательную фигуру, при таких-то харчах.
— Ладно, приглашаю, — вынесла я решение, распахивая дверь. Не обеднею, в конце концов, тем более вероятность того, что в гости напросится Лис, близилась к ста процентам. А там, где двое, там и трое, в самом деле. Но не поддеть ожившего блондина не смогла. — А ты, смотрю, решил счёт за услуги извозчика выставить?
— Ну почему же? — протянул он, дождавшись звука включившейся сигнализации. — Извозчик я исключительно на благотворительных началах, — и поиграл бровями. Так многозначительно, что уточнять, какие услуги находятся за рамками благотворительных, я мигом передумала.
Как и ожидалось, Вайс завалился в квартиру вскоре после того, как мы вошли. Причём пребывал он в исключительно хорошем, разве что чересчур гиперактивном, расположении духа, поэтому даже присутствие рядом со мной Аскура, к которому он точно слегка ревновал, этого настроя не испортило. Скорее, он даже обрадовался, мигом втянув блондина в обсуждение какой-то недавно вышедшей, но уже безумно популярной компьютерной игры.
Трепаться не мешала и под шумок подсунутая обоим мужчинам картошка на чистку. А что, кухаркой я не нанималась, пусть приносят пользу обществу. Хотя в случае с Лисёнком это был скорее вред — большая часть несчастного овоща уходила в очистки, а меньшая приобретала вид до того непритязательный, что поморщился даже Нарцисс. И выдал гениальную мысль, что мальчишку бы неплохо отправить в армию, для приобретения самостоятельности.
Поднимать всё ту же тему с пирожками я не стала, а вот тонкий намёк, что сам блондин, с чисткой справляющийся на ура, как раз-таки служил, в памяти сохранила. А вдруг, когда пригодится.
— Как день прошёл? Гейб не обижает?
Вопрос, надо сказать, становился почти привычным. Конечно, теперь я знала, откуда растут ноги Аскурова беспокойства, но это всё равно было самую малость приятно. Сколько себя помню, такие вещи никого и никогда не интересовали. Даже тем мужчинам, с которыми я «встречалась», а по сути просто приятно проводила время в постели и, иногда, вне её, даже не приходило в голову спросить о чём-то подобном. Конечно, нрав у меня, в пику фамилии, был отнюдь не смирный, и обидеть скорее могла я, но…
Да, осознавать, что кто-то о тебе беспокоится, какие бы причины у него ни были, определённо оказалось приятно.
Отчитавшись «курочке-наседке», что девочку Надю, никто не обижал, и день прошёл исключительно продуктивно, я вдруг вспомнила давно крутившийся в голове, но отчего-то так и не заданный вопрос. И решила эту несправедливость исправить.
— Всё забываю спросить — какая я по счёту?
Лисёнок гулко поперхнулся куском курицы, да и Нарцисс, дружески огревший его пару раз по спине, воззрился на меня с искренним удивлением.
— Секретарша какая по счёту, — закатив на секунду глаза, конкретизировала я. — Вот даже знать не хочу, что вы себе напридумывали.
Парни переглянулись многозначительно, но промолчали. Видимо, ответ и правда, лучше было не знать.
— Какая… — вернувшись к нужной теме, задумчиво протянул Нарцисс, зачем-то попробовав на зуб вилку. Если это и был тонкий намёк на добавку, то я его благополучно проигнорировала. — Тринадцатая или четырнадцатая, не помню точно. У Ирмы спроси, если интересно.