— Спасибо, очень вкусно — отодвигая опустевшую тару, оценил Ролен.
— Пожалуйста.
Я поднялась, составляя посуду в раковину и щёлкая кнопкой чайника. Интересоваться выбором — чай или кофе — смысла не было, за время работы в Даре я успела привыкнуть к вкусам шефа, хоть и не могла их разделить. Вот только кофемашины дома тоже не имелось, значит, придётся обойтись растворимым.
Звуки льющейся и закипающей воды напомнили похожий момент, когда мы примерно также находились здесь с Аскуром и он решил затеять эту свою проверку на прочность. Правда, Габриэль спокойно сидел на своём месте и даже попыток подняться не совершал. К сожалению.
— Конфеты будешь? Ещё есть печенье, но оно с изюмом, ты же его не любишь?
Обе кружки — его, с обжигающе горячим содержимым и моя, с плавающими на поверхности кусочками льда — опустились на столешницу. Мужчина кивнул благодарно, потянувшись к кофе, но тут же заинтересовано вскинул голову.
— Откуда знаешь, что не люблю?
Вместо того чтобы сесть на стул, я забрала кружку обратно, обняв её ладонями, и подошла к окну, облокотившись поясницей на подоконник:
— Предположение. Обычно тем, кому не нравится виноград, не нравится и изюм. А ты очень уж демонстративно отодвигал его от других фруктов. В клубе, имею в виду.
Глоток кофе, и он снова кивнул, правда, непонятно, то ли одобряя вкус, то ли имея в виду правильность моей логической цепочки.
— Ты наблюдательная.
— Просто хорошая зрительная память. Думаешь, почему все твои распоряжения записывать стараюсь? На слух воспринимаю, но могу и забыть, а так — точно нет.
— А я думал, потому что пялишься в ворот моей рубашки и не слушаешь, а записываешь автоматически.
Вот это, что скрывать, было более чем неожиданно. Особенно тон, который при наличии фантазии можно было даже принять за игривый. Правда для подтверждения пришлось выудить-таки взгляд как раз из озвученного места — цепочка опять интригующе демонстрировала наличие на ней подвески, но даже край последней виден не был. Судя по глазам, Ролен издевался. И заигрывал тоже, но больше первое.
— Именно поэтому ты в Шабаше пялился в мой вырез? — отбивая подачу, поинтересовалась я в ответ. — Мстил?
— Немного, — не стал спорить он. — Но больше сожалел, что не додумался задокументировать подобный дресс-код в офисе.
— Ну, зачем же так сразу? — я на секунду спрятала улыбку в кружке. — Достаточно просто попросить. Не думаю, что сотрудницы откажут тебе в подобной малости.
— И даже ты?
— Особенно я.
Последними фразами мы перебрасывались, не прерывая зрительного контакта, поэтому то, как он оставил в сторону кружку и переместит ногу, готовясь встать, я отметила где-то на периферии. И завела руку назад, задвигая собственный недопитый чай в угол подоконника.
А затем только и успела, что приподняться на цыпочки, с готовностью отвечая на немного агрессивный, но такой своевременный поцелуй.
— Неправильный из тебя какой-то инкуб, — вынесла я вердикт, когда дыхание немного восстановилось и не было вероятности сорваться на хрип посреди предложения.
До дивана мы всё же добрались и теперь лежали именно на нём, хотя насчёт удобства подобного расположения я бы поспорила — не упасть на пол, неловко повернувшись, помогала только обнимающая меня рука Габриэля. Сама же я частично расположилась на нём, например, уложила голову на плечо, так что в левом ухе отдавалось набатом чёткое, но всё ещё ускоренное биение чужого сердца. А волосы едва ощутимо шевелились от чужого дыхания, вот как сейчас, когда он совершенно мальчишечьи фыркнул в ответ на моё признание.
— Это ты сделала комплимент или выразила разочарование? — насмешливо уточнил он, когда осознал, что пояснений не последует.