- Ники. - Он смотрел на меня. - Мы говорили. Я сказал, что...
Он повернулся к Ваксу:
- Мистер Хольпер, оставьте нас одних, нам надо поговорить.
- Есть, сэр. - Вакс лихо отдал честь и вышел. Воспользовавшись этим, хотя команды "вольно" так и не последовало, я взял журнал и обратился к командиру:
- Позвольте мне помочь вам, сэр. Я сам напишу, а вы только поставьте свою подпись. Командир Мальстрем заплакал:
- Прости меня, Ники. Приходится отдать ему предпочтение. У него больше опыта, чем у тебя. Другого выхода нет! Нет...
- Понимаю, сэр. И очень хочу, чтобы это случилось. Вот здесь я напишу. - Я взял лазерный карандаш. - Я, командир Харви Мальстрем, милостью Божьей назначаю гардемарина Вакса Стэнли Хольцера лейтенантом Военно-Космического Флота Правительства Объединенных Наций. - Я знал эти слова наизусть, как и каждый гардемарин.
Я протянул ему лазерный карандаш. Он как-то странно посмотрел на него:
- Ники, мне плохо. - Лицо его побелело.
- Пожалуйста, сэр. Только подпишите, и я позову доктора Убуру. Пожалуйста! Его била дрожь.
- Я... Ник, я... Ники! - Голова его откинулась назад, зубы стучали. По телу пробегали судороги.
- Доктор Убуру!
Прибежала доктор, схватила шприц, наполнила жидкостью из пузырька.
- Отойди немного, - сказала она мне и обнажила руку командира.
После укола мускулы постепенно расслабились,
- Дайте журнал, - прошептал он, но даже не в силах был удержать карандаш.
- Командир Мальстрем, - сказал я, - отдайте приказ! Устно! Доктор Убуру будет свидетелем!
Он что-то пробормотал, но я не расслышал. Потом стал засыпать. И вдруг отчетливо произнес:
- После обеда. Сначала передохну.
Я подождал немного. Дыхание его было Kopoтким, прерывистым. Лицо покраснело.
Все усилия мои оказались тщетными. Единственная надежда была на доктора Убуру. Утратив всякое чувство реальности, я взял ее за руку и отвел в сторону.
- Представляете, - прошептал я, - что будет, если он не назначит Вакса?
- Да, - холодно ответила она, высвобождая рук.
- Он должен поставить свою подпись в журнале! Сможет он это сделать после обеда?
- Возможно. Но ручаться не могу.
- Но он сказал, что назначает Вакса. Я слышал. И вы тоже. - Я смотрел ей в глаза, надеясь, что она меня поддержит.
- Я ничего подобного не слышала, - заявила она без обиняков, - а вам не следовало бы врать, как-никак, по законам Генеральной ассамблеи вы джентльмен!
Я покраснел до ушей:
- Доктор, он должен подписать этот приказ.
- Остается лишь надеяться, что он будет в состоянии это сделать, когда проснется, - сказала она и добавила: - Вообще-то я полностью с вами согласна. Для безопасности корабля просто необходимо, чтобы он подтвердил назначение Вакса.
- Но вы не...
- Нет, на такое я не пойду. И не предлагайте мне больше. Это приказ, попробуйте только не подчиниться. Подтвердите.
Я не знал, что у нее такой жесткий характер.
- Есть, мэм. Командир ничего не говорил, а я ничего не слышал. Вы правы на все сто. Что-нибудь еще, мэм?
- Да, Ник. Необходимо до конца осознать свой долг. Вы присягали и обязаны соблюдать все пункты устава. Это все. Верю, что с Божьей помощью командир изъявит свою последнюю волю. И вам, молодой человек, лучше молиться, чем интриговать.
- Да, мэм. - Она была права. Вакс ждал в приемной:
- Что происходит?
Теперь он вправе знать. И по дороге в кубрик я рассказал ему о своем разговоре с Мальстремом.
- Знаешь, Вакс, я просил командира назначить тебя лейтенантом. Все сам записал в журнал, ему осталось только поставить подпись,
- И?..
- Не подписал. Потерял ориентацию. Я уговаривал доктора Убуру подтвердить его устный приказ о твоем назначении, но она заявила, что ничего подобного не слышала. Говоря по правде, этого и не было.
Вакс взял меня за руку. Последнее время на "Гибернии" это вошло в привычку.
- Почему ты считаешь, что это необходимо?
- Вакс, что, черт возьми, происходит после смерти командира? Хочешь, чтобы я взялся за управление кораблем?
Думаю, такое не приходило ему в голову, да и сам я только дня два назад об этом подумал.
- О Господи!
- Да. Остается взывать лишь к Богу. - Мы оба закрыли глаза. - Подождем час-другой. Он подпишет. Должен подписать. - До самого кубрика мы не произнесли больше ни слова.
После второго завтрака я попросил прийти в лазарет главного инженера Макэндрюса, и мы вместе с ним, доктором Убуру и Ваксом ждали, когда командир проснется. Спал он неспокойно, метался в постели. Тишина в ярко освещенной комнате становилась невыносимой.
Прошло несколько часов, а командир все не просыпался.
- Вы не могли бы дать ему что-нибудь? - обратился я к доктору Убуру. Например, стимулирующее?
- Могу, только это его убьет, - процедила она сквозь зубы. - Жизнь в нем угасает.
- Он должен проснуться лишь для того, чтобы расписаться в журнале или хотя бы отдать распоряжение устно!
Она покачала головой, но немного погодя все же сделала командиру укол. Главный инженер сидел у кровати больного, доктор -за столом. Вакс с бесстрастным видом прислонился к стене. Я нервно мерил шагами комнату.
- Ники. - Командир посмотрел на меня широко открытыми глазами.
- Да, сэр. - Я взял головид с журналом и быстро подошел к кровати.
Командир судорожно сглотнул и сощурился, стараясь сфокусировать на мне взгляд.
- Ники... ты мой сын, - едва слышно произнес он.
- Что? - Голос у меня дрогнул. Не иначе как мне померещилось. Прерывисто дыша, я склонился к командиру.
Он погладил меня по щеке:
- Ты мне... как сын. Своего никогда не было.
- О Господи! - Я не сдержал слез.
Он нащупал рукой мое лицо, снова погладил.
- Я умираю, - словно не веря, произнес он. Ненавидя себя, я настойчиво сказал:
- Сэр, исполните ваш долг! Скажите, что назначаете Вакса лейтенантом. Пусть главный инженер Макэндрюс и доктор услышат ваш приказ.
- Сын мой. - Рука командира бессильно упала. Он перестал дышать. Я в отчаянии повернулся к доктору, но тут из груди командира вырвался хрип. Он не сводил с меня глаз. Лицо посинело. Глаза закрылись.
Доктор Убуру сделала ему внутривенное вливание. Мы ждали, пока жидкость, капля за каплей, проникала в тело. Процедура была такой же, как сто лет назад. Командир лежал, открыв рот, без сознания.
- Сделайте же что-нибудь! У вас столько приборов, помогите ему! скорее приказал, чем попросил я.
- Это не в моих силах, - ответила она резким тоном. - Я могу заставить его сердце биться, могу даже его заменить. Могу снабдить кислородом его кровь, чтобы ему было легче дышать. Могу очистить кровь с помощью диализа и даже заменить печень. Мы ведь тут талантливые, не так ли? Но я могу сделать только что-то одно, а не все сразу. Он умирает! Внутри у него все сгнило. Он как перезревшая дыня, которая вот-вот треснет. Меланома поразила весь организм.
Своими словами Убуру буквально пригвоздила меня к стене.
- Меланома у него в желудке, в печени, в легких, в толстой кишке. Он слепнет. У него самая тяжелая форма меланомы Т, к счастью очень редкая. И я ничего не могу сделать. Ничего! Только вручить его Яхве.
По щекам ее струились слезы.
- Помочь ему уйти с миром. - Главный инженер тяжело поднялся. - Ник, оставайся с ним. Если он придет в себя, то подпишет. Или скажет, а доктор Убуру будет свидетелем. Сидеть здесь бесполезно, - Он ушел.
- Останешься со мной, Вакс?
Вакс весь кипел. Я никогда не видел его таким разъяренным. Он хотел что-то сказать, но, видимо, передумал и выскочил, хлопнув дверью.
На ужин я не пошел и сидел на стуле, который освободил главный инженер. Командир то дышал ровно и глубоко, то прерывисто. Поздно вечером доктор Убуру положила ему на лицо кислородную маску, добавив в кислородную смесь медикаментозные пары. Но вряд ли что-то могло больному помочь. Она послала медбрата в столовую за едой для меня. Я ел, не сводя глаз с неподвижного тела под одеялом. Потом задремал.