- Один лишь Кэрр изъявил желание учиться на кадета, но я отказал ему.
- Есть еще Рики, - Шеф знал все.
- Он слишком мал. Его можно было бы использовать после Окраинной колонии, но тогда в нем не будет нужды. У нас появятся новые офицеры.
- Зачем же вы ему это предложили?
- Я не сказал, что от него вообще не будет пользы. И он мне нравится.
- Он согласится. Ему только нужно время, чтобы подумать.
- Я в этом не уверен. - У меня нет способности убеждать людей, не терроризируя их. Сначала это был Вакс, потом пилот, затем Алекс. Теперь настала очередь Рики. Не заори я на него, он неизвестно до каких пор стоял бы по стойке "смирно". Хорошо еще, что в штаны не наложил.
Главный инженер улыбнулся:
- Вы его не испугали. Лишь немного встряхнули. Он потом всем рассказывал на нижней палубе, что командир предложил ему стать гардемарином. И с какой гордостью! Так что вы можете не волноваться по этому поводу.
- Значит, мне повезло. Я еще не успел завоевать авторитет, и в связи с этим у меня часто возникают проблемы. Приходится самоутверждаться не самыми цивилизованными методами, как, например, в случае с Алексом.
Шеф пожал плечами:
- Бочка? Ничего, переживет. Я ударил его всего полдюжины раз и не очень сильно. Ему доставалось больше.
- Но не от меня. Мы были друзьями. Макэндрюс помолчал, попыхивая трубкой, потом сказал:
- Вы и остались друзьями. Вы оказали ему услугу, не важно, понимает он это или нет. И большую. Когда мы прибудем на Надежду, его, возможно, переведут. Подумайте, что было бы, позволь он себе нечто подобное на мостике другого корабля?
Я содрогнулся. Он или месяц не смог бы сидеть, или угодил бы на гауптвахту. Если бы, разумеется, командира от его выходки не хватил удар.
- И все-таки можно было по-другому воздействовать на него.
Главный инженер взмахнул трубкой:
- Возможно, вы правы, командир. И следовало найти другой способ. И все же он это переживет. Ни у него, ни у других нет права требовать, чтобы вы были идеальны. Вы стараетесь делать как лучше.
- Но не получается, шеф. - Я задумчиво глядел на кольца дыма. - Мне надо срочно решить, что делать с этими несчастными осужденными. Можно простить их, но тогда мятеж останется безнаказанным. Случись такое в "Околоземном порту", всех троих по приказу Адмиралтейства повесили бы. А я боюсь оказаться бессердечным убийцей. Увы! Я далек от совершенства. Я даже недостаточно компетентен, иначе нашел бы третье решение. Пытался, но в голову ничего не приходит. Так что придется выбрать одно из двух. Мое "как лучше" не самое лучшее.
Главный инженер предпочел промолчать.
Весь следующий день я был встревожен и раздражен и, чтобы отвлечься, проводил учения, уверяя себя, что тренирую экипаж на бдительность. "Пожар в ангаре!". "Перегрев двигателя синтеза!", "Боевая тревога!" Люди буквально валились с ног.
Я объявил, что у Дарлы нервный срыв, и заставил гардемаринов выполнять функции компьютера вручную. Они подчинились, хотя все, и в первую очередь сама Дарла, считали это нелепым. Я отметил в журнале время, которое ушло на ответы, чтобы сравнить с результатами будущих занятий, которые решил провести.
В общем, я делал все, чтобы стать еще более непопулярным.
Утром проснулся с тяжелым чувством - за день предстояло сделать кучу дел. Принял душ, оделся и стал ждать привычного стука в дверь. Через несколько минут появился Рики, поставил поднос и отсалютовал. Стоял он по стойке "смирно", но живот уже не прилипал к позвоночнику.
- Вольно, мистер Фуэнтес.
- Спасибо, командир. Сегодня, кроме всего прочего, еще и вафли со сливками. Сливки обалденные. - Он с тоской посмотрел на еду. Рацион членов экипажа не шел ни в какое сравнение с рационом офицеров и пассажиров. Новый Рики нравился мне гораздо больше. А может, он таким и был?
- Спасибо. Ну что, надумал ты стать кадетом?
- Мистер Браунинг советует не отказываться. И мистер Терил тоже. А я немного боюсь, сэр командир.
- Понимаю тебя. - Я откусил кусок вафли. Она была очень вкусной. Так хотелось его угостить, но членам экипажа не положено завтракать с командиром. - Значит, ты, гм, умеешь читать?
- О да. И писать тоже. - Он очень этим гордился.
- Рики, я постараюсь организовать для тебя уроки по математике, физике, истории. Надеюсь, ты будешь стараться, по крайней мере ради меня. Я знал, что доверительный тон действует сильнее приказного.
Рики буквально распирало от гордости.
- О да, сэр, - сказал он, выпятив грудь, - Буду стараться.
- Вот и прекрасно. Вы свободны, мистер Фуэнтес.
Он о мал честь, повернулся на каблуках и направился к люку. Кто-то, должно быть, его учил. Я подозревал, что корабельный юнга знал о самом корабле и о жизни на нем куда больше, чем можно было себе представить.
- Мистер Фуэнтес!
- Да, сэр? - Он остановился.
- Зайдите в камбуз. Передайте мои похвалы повару и скажите, что я просил дать вам порцию вафель со сливками.
Рики просиял:
- Ох, спасибо, сэр командир! Они и правда очень вкусные. Он уже дал мне немного, но я хотел бы еще! - А теперь хватит о собственной щедрости.
Я заскочил на мостик посмотреть, как идут дела, когда вахту несли Сэнди и пилот. Мистер Хейнц кивнул мне с подчеркнутой вежливостью. После случая с координатами он избегал со мной разговаривать.
При взгляде на Сэнди брови у меня от удивления поползли вверх: мальчик дремал. Так не пойдет. Я освободил его от вахты и отправил к Ваксу.
Вакс, как гардемарин, не мог послать Сэнди на бочку, но у него были свой способы воздействия на подчиненных. На сей раз я не чувствовал себя виноватым. Заснуть на вахте - серьезный проступок. А Сэнди необходимо было приучить к самостоятельным дежурствам. Я вспомнил, как сам задремал на мостике пару недель назад. Но я не был тогда дежурным офицером, убеждал я себя, а просто остался там, чтобы проследить, как идут дела. Однако внутренний голос говорил, что это не так, и я покинул мостик.
Я прошел по круговому коридору первого уровня, мимо кают, в которых когда-то жили лейтенанты Дагалоу и Казенс. Мимо каюты лейтенанта Мальстрема, где вечность назад мы играли в шахматы. Миновал пассажирский отсек, вежливо кивая каждому, кто меня замечал. Заглянул в лазарет. Медбрат в передней вытянулся по стойке "смирно". Доктор Убуру принимала пассажира в комнатушке, служившей кабинетом для осмотра больных.
Мне вдруг страстно захотелось обойти весь корабль, и я спустился на второй уровень. Спортзал, где мы дрались с Ваксом, был пуст. В пассажирской кают-компании я заметил детей Трэдвелов, мистера Барстоу и Дерека Кэрра. И быстро вышел, не будучи в настроении разговаривать.
В большом зале все было готово к ужину. На покрытых крахмальными белыми скатертями столах сверкали хрусталь и фарфор. До чего же предусмотрительны корабельные дизайнеры! Это они придумали дважды в день кормить пассажиров и офицеров вместе и один раз отдельно, чтобы как-то разнообразить монотонную жизнь на корабле и в то же время ненавязчиво напоминать о разнице в положении между первыми и последними.
Я закрыл глаза, и перед моим мысленным взором возник командир Хаг в белой форме; компетентный и уверенный в себе, он читает молитву, и все слушают его, затаив дыхание. А вот столик, за которым я ждал своего первого ужина после того, как провел на корабле уже несколько месяцев.
Удрученный, покинул я зал и миновал ряд люков, ведущих в пассажирские каюты. В пассажирской столовой стюард, удивленный моим появлением, уронил на стол поднос с серебряной посудой и встал по стойке "смирно". Я махнул ему "вольно".
Столовая вмешала одновременно тридцать пассажиров. Завтракали и обедали они по строгому расписанию. Столовая выглядела скромной и довольно мрачной.
Я спустился на третий уровень, чувствуя, как увеличился мой вес. Спешившие по своим делам члены экипажа вытягивались по стойке "смирно", когда я проходил мимо, не обращая на них никакого внимания. У демонстрационного зала, или, как его называли, театра, я остановился. Ряды практичных, крепких стульев приводили в уныние. Дальше по коридору шел спортзал для членов экипажа, такой же, как и спортзал для пассажиров уровнем выше.