- Ему надо еще немного привыкнуть, Вакс. Вакс удивил меня своим ответом.
- Я знаю. Он чувствительный, застенчивый, а я здорово насел на него. Он выполняет все беспрекословно. Даже... Ну, в общем, держится неплохо. Я только не уверен, что это полная отдача.
- Продолжай в таком же духе еще день-другой. Потом я с ним поговорю. Мы возьмем его на понт. Вакс не понял.
- Ну, схитрим, но так, чтобы он ничего не заметил. Как дворняга, к которой подкрадываются сзади.
- Есть, сэр. - Вакс не очень-то хорошо разбирался в старом сленге.
Через два дня после этого разговора я заступил на вахту вместе с Алексом. Он то и дело клевал носом. Под глазами у него были круги.
- Что, всю ночь веселились?
- Нет, сэр, - быстро ответил Алекс. - Просто я плохо спал.
Я немного поразмыслил. Что, черт возьми, происходит? Я должен, просто обязан знать.
- Расскажите, в чем дело, - попросил я спокойно. Он внимательно посмотрел на меня и начал:
- Мистер Хольцер полночи заставлял учить устав Рики и Дерека. То одного, то другого.
Это издевательство уже вошло в традицию. Кадета, в одних трусах, ставили на стул посреди кубрика и заставляли наизусть читать устав, в то время как старший гардемарин делал любые, самые обидные замечания. Он даже мог потребовать, чтобы кадет стоял без трусов.
В тот же день я отправился в кубрик. И еще в коридоре услышал голос Вакса Хольцера.
- Выпрями спину, болван! Спину! А не... Там у тебя порядок. Колом стоит. Сам ночью видел. А теперь кругом! Кругом! Вольно. - Последовала пауза. - Ну что с тобой делать, дурья башка? Ни хрена не помнишь. Говори не говори - все без толку. Два штрафных. Давай сначала. Смирно! - Реплики те же! Я постучал.
Вакс открыл люк и стал по стойке "смирно"
- Ну, ты даешь! Как всегда! - Я вошел. - Тебя из машинного отделения слышно. Что тут у вас?
Дерек, весь бледный, стоял, вытянувшись у переборки.
- Учу кадета основным строевым приемам, сэр, - взволнованно доложил Вакс. - Самых простых команд запомнить не может. Умственно отсталый, что ли?
Дерек дернулся и снова застыл, глотая слезы.
- Хватит, мистер Хольцер.
- Но, сэр...
- Хватит! Кадет, следуйте за мной. - Я направился в коридор. Дерек за мной. Я отвел его в пустовавшую каюту лейтенанта Дагалоу, возле капитанского мостика, и захлопнул люк.
- Вольно, мистер Кэрр, - Дерек в изнеможении прислонился к стенке. Момент был самый подходящий.
- Ну, что, Дерек, совсем худо? - мягко спросил я. Он отвернулся и всхлипнул:
- О Господи, знали бы вы! Я старался, я так старался! - Он не мог унять дрожь.
Я сжал его плечо. Тут он не выдержал и разрыдался.
- Откуда в нем столько грубости, мистер Сифорт? Столько жестокости? всхлипывая, прошептал он. После паузы я спросил:
- Почему это вас удивляет? Он, недоумевая, поднял глаза.
- Грубость существовала всегда, Дерек. Просто она по-разному проявлялась. В восемнадцатом веке на британском военно-морском флоте матросов забивали до смерти. В двадцатом - провинившиеся получали двадцать тысяч вольт. В последнее время пентекостальских еретиков истязают под общие аплодисменты. Жестокость существовала везде, во все времена. И Военно-Космические Силы не исключение.
- Но... - Губы его дрожали. - Например, вы или Алекс...
- Мы тоже часть системы. И тоже испытали на себе жестокость. Думаете, вам досталось больше других?
- Разве нет?
- Нет. Однажды, в бытность мою кадетом, гардемарины почистили мне зубы мылом. А моему соседу по койке поставили клизму. Он им не нравился. Может быть, Вакс сделал с вами то же самое?
- О Господи, нет!
- В Академии, пока я учился, меня несколько раз пороли, а лейтенант Казенс выпорол меня уже здесь, на борту "Гибернии". Не знаю, как в Академии, однако здесь я этого точно не заслужил. Но, как видите, я все еще жив.
- А как насчет справедливости? Благопристойности? Человечности, наконец?
- А что, если бы вы оказались гардемарином на борту "Селестины" и только абсолютное, непререкаемое подчинение приказам могло спасти корабль?
Он испуганно умолк.
- Жестокость присуща человечеству, - продолжал я. - Бывают командиры с садистскими наклонностями. И ничего не поделаешь, приходится терпеть. - Я помолчал и, убедившись, что он внимательно слушает, сказал: - Дерек, когда-нибудь вы будете командовать матросами. И чтобы приказывать им, вы сами должны уметь подчиняться приказам.
- Я никогда не буду командовать, - с горечью произнес он. - Посмотрите на меня!
- Вы будете командовать. Терпите, подчиняйтесь приказам мистера Хольцера. Это все, что от вас требуется.
- Я подчиняюсь. А он еще больше ожесточается. Такое творит... Я не могу вынести! Лучше уволиться. - В глазах его снова блеснули слезы.
- Вы не можете уволиться! - рассердился я. - Вы дали присягу. Я предупреждал вас.
- Тогда... посадите меня на гауптвахту за неподчинение или еще за что-нибудь. Я больше не могу!
Я положил руки ему на плечи:
- Дерек Кэрр, вот увидите, все будет хорошо. Только постарайтесь. Очень постарайтесь. Отдайте всего себя, как говорили в Академии, и я сделаю вас гардемарином.
Он долго смотрел мне в глаза. Потом неохотно кивнул:
- Ладно. Я постараюсь. Но только не для него. Для вас. Потому что у вас хватает такта просить, а не требовать.
- Называйте это как хотите. Но я должен убедиться в вашем рвении. И тогда сделаю вас офицером. А теперь будем считать, что этого разговора не было. Кадеты не плачут, а командиры не утешают. Возвращайтесь в кубрик, извинитесь перед Ваксом за грубость...
- Я не грубил ему! - возмутился Дерек.
- Я видел, вы дрожали от гнева. На флоте это не положено. Извинитесь и выполняйте его приказы. Дерек тяжело вздохнул:
- Есть, сэр. - Он сглотнул, поморщился от боли. Потом отсалютовал, Благодарю вас, командир Сифорт. Я тоже поднес руку к фуражке:
- Вы свободны, кадет.
- Отец наш Небесный, сегодня на судне Флота Объединенных Наций "Гиберния" 23 июля 2195 года. Благослови нас, наше путешествие и ниспошли здоровье всем на борту.
- Аминь.
Я приветливо кивнул соседям по столу. Со мной сидели мистер Ибн Сауд, которого я чуть ли не целых два месяца приглашал за капитанский столик, близнецы Трэдвелы и мой старый друг миссис Донхаузер. Я также пригласил к себе за стол Ларса Хольма - экономиста, специализировавшегося в области сельского хозяйства и летевшего на Надежду, чтобы работать в местной администрации, Сару Батлер - симпатичную девушку лет девятнадцати, в надежде, что наши дружеские отношения перейдут в нечто большее, и Джея Аннаха -- астрофизика, который летел на Окраинную колонию в связи с новым проектом, касающимся как будто длины волн и временных линий, я так и не понял до конца.
Теперь многие желали сидеть за капитанским столиком. После того как всем стало известно о случае с банками памяти Дарлы, моя непопулярность закончилась. Весьма дипломатично было бы пригласить Йоринду Винсент, но я не сделал этого, решив доставить себе удовольствие.
- Почему мы завтра выходим из синтеза, командир? - весело спросил Рейф Трэдвел.
Я давно перестал удивляться тому, что все на борту узнавали о любом моем приказе почти немедленно.
- Навигационная проверка, Рейф. Чтобы нацелиться на Шахтер.
- Мы уже близко?
- Не так близко, чтобы его увидеть, - сказал я. Он помрачнел.
- Но если мы выйдем из синтеза в намеченном месте, нам останется до него всего несколько дней лета.
Некоторое время он молча жевал хлеб, набираясь храбрости, потом спросил: