- Прокрутите.
Экран засветился. Мы как зачарованные смотрели на пробитый корпус "Телстара". Динамики передавали наш последний разговор:
- Я поднимусь на первый уровень и попытаюсь пробраться на капитанский мостик.
Долгая пауза. Мой душераздирающий визг и крик Вакса.
- Командир! Что случилось?
Я сказал, перекрикивая запись моего разговора:
- Это, видимо, одно из этих... чудищ разбило стекло на шлеме его скафандра. А потом что-то сделало с головой. - Меня едва не вырвало.
Потом я услышал собственные всхлипы, сквозь которые прозвучало:
- Отражение атаки!
Вакс выкрикивал команды. Какое-то время на экране ничего не менялось. Но вот появился человек в скафандре и забрался в шлюпку. Потом еще один. И через некоторое время третий.
В микрофон сказали:
- О Господи, оно здесь.
- Остановите. - В ответ на мой приказ изображение на экране застыло. Максимальное увеличение. - Камеpa сфокусировалась на аморфной массе, показавшейся из дыры в корпусе "Телстара", с беспорядочно разбросанными разноцветными пятнами.
- Господи, похоже на амебу! - выдохнул лейтенант Шантир.
- Отставить богохульство! - Я не сводил глаз с экрана. - Для одноклеточного слишком велико.
- А я вообще ничего не хочу о нем знать, - пробормотал Алекс, заслужив мой осуждающий взгляд.
- Продолжайте, Дарла.
Изображение снова стало подвижным. По моему приказу шлюпка оттолкнулась от корпуса и дрейфовала у мертвого корабля, поджидая меня, чтобы подобрать. Вот я лечу к шлюпке, совсем крошечный на фоне огромной массы мертвого корабля. Из-за его корпуса выплывает странная "золотая рыбка". Оборачиваюсь, чтобы взглянуть на нее. Преодолевая тошноту, наблюдаю за гибелью шлюпки, сопровождаемой моими истошными воплями:
- Входите в синтез! Плывите на Надежду! Спасайте корабль!
Из динамиков несутся крики:
- Входите в синтез! Ради Бога, Вакс! Исполняй приказ!
Мне неприятно было слушать свои отчаянные мольбы и бесконечные просьбы Вакса быстрее вернуться на корабль. Потом мягкий и в то же время настойчивый голос Вакса Хольцера:
- Нет, сэр. Я дождусь вас, - Проклятые слова! Я обхватил голову руками:
- Выключите.
Мои слова повисли в наступившей тишине. Прошло много времени, прежде чем я тяжело поднялся на ноги:
- Дарла, запишите, пожалуйста. Ее камера включилась. Я смотрел на Вакса:
- Лейтенант Хольцер, вы намеренно нарушили приказ командира войти в синтез. Отданный пять раз. Вы не пригодны для службы в Военно-Космическом Флоте Объединенных Наций. Отстраняю вас от должности до конца рейса. Судить вас не буду, поскольку я лицо пристрастное. Считаю, что вас надо повесить.
Доктор Убуру едва не упала в обморок, шеф, прикрыв глаза, покачал головой.
- На военном трибунале буду свидетельствовать против вас. Отныне вам запрещено носить форму, общаться со мной и другими офицерами. Вас немедленно перебазируют в пассажирскую каюту. Вон с мостика!
Вакс изменился в лице. Несколько раз пытался что-то сказать, могучей мускулистой рукой ударил себя по ноге, потом еще и еще, чтобы прийти в себя. Набрал в легкие воздуха.
- Есть, сэр, - почти прошептал он, лицо его стало серым. Он повернулся и строевым шагом пошел к люку.
Никто не пошевелился после его ухода. Не промолвил ни слова.
- Я командир корабля, - процедил я сквозь зубы. - Пусть кто-нибудь посмеет ослушаться моего приказа! - Я обвел всех взглядом. - Мне следовало повесить его за бунт. - Я прошелся по мостику, останавливаясь перед каждым. - И вас, мистер Кроссборн, тоже, вы отказывались исполнять свой долг. Я не сделал этого, о чем сожалею. Но больше такого не повторится. Предупреждаю!
На мостике стояла гробовая тишина.
- До нашего прибытия в конечный пункт вахту постоянно будут нести три офицера. Никто не освобождается от дежурств за исключением вас. доктор. На корабле вводится военное положение. Дисциплина на вахте ужесточается. Посторонние разговоры исключены. И никаких шахмат. - Я криво усмехнулся и снова обвел всех глазами. - Пилот, мистер Шантир, мистер Тамаров остаются на вахте. Остальные свободны.
- Есть, сэр, - Офицеры, свободные от дежурства, один за другим вышли. Прежде чем покинуть мостик, я несколько минут наблюдал за пилотом и лейтенантом Шантиром.
Вернувшись в каюту, я машинально снял китель, скинул рубашку. Стащил брюки. Встал под душ и добрых четверть часа стоял под горячими струями. Потом вытерся и сел на койку в ожидании неизбежной реакции.
Желудок свело, и я побежал в туалет, успев туда как раз вовремя. Меня рвало снова и снова, хотя в желудке уже ничего не осталось. Я прошаркал к кровати и лег, держась за живот.
Как же я испугался, когда увидел на "Телстаре" чудище! Это был настоящий кошмар. Но разве не кошмар продолжать подобную жизнь?
29
Весь этот вечер и следующий день я не покидал каюты, пока не настало время идти на вахту, а отбыв вахту, снова вернулся в каюту.
На второй день я буквально заставил себя пойти в столовую. За столиком царило молчание. Мой поистине траурный вид не располагал к разговору.
После ужина я побродил по кораблю, миновал кубрик, каюты лейтенантов и мостик. Спустился на второй уровень, где в одной из кают сидел в заточении Вакс. Шел я неторопливо, пассажиры, попадавшиеся навстречу, расступались передо мной.
На третьем уровне матросы небольшими группками стояли в коридоре и тихо разговаривали. Я прошел мимо них, заглянул в кубрики, потом в спортзал для экипажа, в кают-компанию. В машинном отделении находившийся на вахте шеф во время осмотра с отсутствующим видом стоял по стойке "смирно".
Я снова поднялся на второй уровень. В коридоре наткнулся на кадета Фуэнтеса.
- Все в порядке, сэр? Никто нас не преследует? - спросил он, вытянувшись в струнку.
- Ступайте к лейтенанту Тамарову, кадет, - приказал я. - И никогда не заговаривайте с командиром, пока он не обратится к вам!
Я постучал в дверь кубрика, открыл Дерек. Паула Трэдвел в шортах, полусонная, лежала на койке. Филип Таер, который тоже лежал на койке, поднял на меня глаза. На его одеяле я заметил стопку уставов. Я уже хотел уйти, но столкнулся с Рейфом Трэдвелом. Он встал по стойке "смирно", но я проигнорировал его.
Я вернулся на второй уровень и прошел в ангар.
Лейтенант Кроссборн нес к баркасу сиденье. Он ничего не сказал, только мрачно взглянул на меня. Я повернулся на каблуках, вышел и отправился в лазарет.
- Всю ночь я не спал, доктор. Что мне принять? Она бросила на меня взгляд и ответила:
- Думаю, вам надо постараться уснуть без таблеток.
- Мне все равно, что вы думаете. Не хочу мучиться от бессонницы.
- Почему же вы не спите, командир Сифорт?
- Потому что размышляю.
- О чем?
- Вы как-то сказали, что корабль наш невезучий. Это я невезучий. Не я поднял мятеж на Шахтере, и не я поселил на "Телстаре" чудише. Но стоит произойти какому-нибудь ЧП, и я начинаю губить людей. Будь я настоящим командиром, Вакс не посмел бы нарушить мои приказы. И теперь вся карьера его пошла насмарку. А что я сделал с Кроссборном и Алексом? С остальными? Дайте снотворное.
Все еще колеблясь, она достала из шкафа таблетку и протянула мне:
- Примите ее не раньше двенадцати ночи и непременно лежа в постели.
- Хорошо.
- Обещаете?
Я кисло улыбнулся:
- Обещаю. - Сунув таблетку в кархин, я вернулся в каюту, снял китель и галстук и сел в кресло в ожидании вечера. А внизу в это время одиноко сидел в своем заточении Вакс. Я закрыл глаза, надеясь, что охватившее меня чувство боли пройдет. Затем обвел взглядом свою космическую квартиру.
До чего же я ненавидел ее! И корабль тоже.
Ну почему то загадочное существо не выпустило один из своих шаров в меня? "Гибернии" от этого было бы только лучше. Стоит ли дальше жить? Карьера погублена. С любимой женщиной меня разделяют многие световые годы. Друзей нет. Но хуже всего то, что во всем этом я сам виноват.